— Со всем должным уважением, Ваше Величество, — с непривычной официальностью обратился к женщине, которую знал ещё младенцем, Первый Лорд Адмиралтейства Хэмиш Александер, зелёный адмирал (в отставке) и тринадцатый граф Белой Гавани, — ваше замечание на самом деле не вполне справедливо.

— Напротив, Хэм, — возразил его брат Вильям, лорд Александер, недавно получивший титул барона Грантвилля и ставший премьер-министром Звёздного Королевства Мантикоры, — полагаю, Елизавета совершенно права. Мы уже ведём одну войну, и идёт она не слишком хорошо. Нужно ли нам провоцировать вторую, причём с Солнечной Лигой?

— Ваше Величество, господин премьер-министр, я согласен, что время для этого не самое лучшее, — пророкотал обманчиво сдержанным голосом сэр Томас Капарелли, Первый Космос-лорд и главнокомандующий Королевского Флота Мантикоры. — С другой же стороны, прочитав донесения адмирала Хумало и обсудив доклад Терехова с Пат Гивенс, я не думаю, что у Терехова был особый выбор.

— Возможно — скорее всего — нет, но должен признать, что предпочёл бы, чтобы он по крайней мере проконсультировался с баронессой Медузой, прежде чем вламываться в пространство Моники. Человек с таким опытом работы в МИДе, как у него, должен был бы понимать, что жонглирует взведёнными лазерными боеголовками! — сэр Энтони Лэнгтри, министр иностранных дел Мантикоры, когда-то был морским пехотинцем, заслужившим не одну награду, и сейчас выглядел как человек, разрывающийся между инстинктами политика и военного.

— Это, разумеется, правда, — мрачно согласился барон Грантвилль. — Политическая ситуация в Скоплении Талботта сложна и без того, чтобы ворошить подобные осиные гнёзда!

— Будем справедливы, Вилли, — с некоторой неохотой произнесла Елизавета и потянулась погладить развалившегося на спинке её кресла древесного кота. Это смягчило выражение её лица… слегка. — За последнюю пару месяцев политическая ситуация там неимоверно улучшилась, и, судя по сообщениям дамы Эстель, это также со всей очевидностью заслуга Терехова и Ван Дорта.

— Несмотря на Аугустуса Хумало, — кисло согласился Капарелли.

— Томас, я начинаю считать, что мы могли быть несколько несправедливы в отношении Хумало, — сказал Белая Гавань. — Он не гений, и никогда не будет блестящим боевым командиром, но, на мой взгляд, работал он не покладая рук. Некоторые его решения в размещении кораблей вызывают сомнения, но ему приходилось обходится тем, что осталось после того, как мы подмели сусеки. И каковы бы ни были его недостатки, он явно понимает, когда приходит время подставить плечо подчинённому.

— Должен ли я сделать из твоих слов вывод, что ты считаешь, что Терехов знает, какого рожна творит? — спросил Грантвилль, и его брат на секунду склонил голову к плечу, а затем медленно кивнул.

— Да, — рассудительно заявил он, — Пожалуй, что так. В любом случае, я не готов подвергать сомнению его решения, сидя здесь. Он находится в центре событий, и прав ли он или нет, он продемонстрировал силу духа принимать трудные решения.

— Хэмиш, — уже спокойнее, но по-прежнему с озабоченным выражением на лице сказала королева, продолжая поглаживать древесного кота, — я полностью согласна, что мы обязаны любыми способами узнать что именно — если вообще что-то — затевают Моника с Мезой. Стоит мне подумать, как может среагироватьет Лига на пиратские действия Терехова, как меня в дрожь бросает, однако с учетом обстоятельств я всё же могу это пережить. Проблема в дальнейших его действиях, в его готовности пойти на вооружённое столкновение с суверенной нацией с такими тесными отношениями с Пограничной Безопасностью.