— Нет, не думаю, что делает. — Фитцджеральд несколько секунд покачивался в кресле, задумчиво поджав губы. — Так что, судя по вашим словам, вы довольны её работой?

— Да, довольна, — ответила Каплан с необычной твердостью и внезапно улыбнулась. — Кстати, я вам говорила, как, по её словам, салаги окрестили корабль?

— Салаги? — Фитцджеральд приподнял бровь.

— Ага. Похоже, произошло присвоение почетного официального прозвища — "Бойкая Киска".

— "Бойкая Киска", — Фитцджеральд посмаковал имя и рассмеялся. — Ну, я слыхивал прозвища и похуже. Да что там, я служил на кораблях с прозвищами похуже. Есть подозрения, кто именно его придумал?

— Никаких. Абигайль утверждает, что первой его использовала Павлетич — и чуть сквозь палубу не провалилась, поняв, что позволила ему вырваться. И, разумеется, Абигайль не упустила эту возможность, чтобы чуточку накрутить салагам хвосты. Конечно же, в мягкой и доброжелательной манере.

— Ну, разумеется! — согласился Фитджеральд. Он вновь обдумал прозвище корабля и решил, что оно скорее всего прилипнет, если только в матросских кубриках уже не родилось нечто похлеще. И, как он и сказал, он слыхивал прозвища и хуже. Намного хуже.

— Ладно, то, что новое имя корабля придумано и пущено в народ — дело хорошее, — произнёс Фитцджеральд. — А то, что вы удовлетворены работой Абигайль, ещё лучше, — добавил он, хмуро улыбаясь, поскольку настала очередь Каплан удивлённо поднимать брови. — Похоже, капитан Терехов был прав. Мы не получим более опытного помощника тактика до своего ухода. Особенно поскольку получили известие о том, что время подготовки к выходу только что было сокращено на сорок пять часов.

Каплан с внезапно ставшим задумчивым лицом откинулась в кресле. Сорок пять часов равнялись двум планетарным дням на Мантикоре.

— Могу я поинтересоваться, получили ли мы какие-нибудь объяснения ускорению нашего отхода?

— Нет, не получили. Безусловно, причин могла быть масса. В том числе то, что "Гефесту" явно нужно освободить наш стапель. С фронта возвращаются повреждённые корабли. И я не стану винить докеров в том, что они жаждут увидеть наши кормовые огни только потому, что своей очереди дожидается корабль с более высоким приоритетом. И, разумеется, может оказаться так, что адмиралу Хумало в Талботте мы нужны сильнее, чем полагали.

— У него, несомненно, забот полон рот, — согласилась Каплан. — Хотя, судя по тем разведсводкам, которые я читала, сейчас положение в Талботте намного менее напряжённое, чем в Силезии.

— Определенно, адмирал Сарнов в Силезии сейчас переживает "интересное время", — признал Фитцджеральд. — С другой стороны, у него и намного больше кораблей, чем у Хумало. Однако, вне зависимости от логики наших Господ и Повелителей, для нас это значит то, что мы выходим через три дня, а не через пять.

— Согласна. — Лицо Каплан было задумчиво, она постукивала пальцами по подлокотнику кресла. Затем она посмотрела на Фитцджеральда и приготовилась что-то сказать, но заколебалась и закрыла рот. Фитцджеральд внимательно смотрел на неё с ничего не выражающим лицом. Хорошо зная Наоми, Фитцджеральд понимал, насколько близко та подошла к тому, чтобы задать немыслимый вопрос.

"Как вы полагаете, наш капитан пришёл в порядок?"

Ни один состоящий на действительной службе офицер не мог задать своему начальнику подобный вопрос. Особенно если этот начальник являлся старпомом на корабле. Вторым Я капитана. Ответственным за создание из корабля и его экипажа безупречно отточенного оружия, всегда готового к молниеносной реакции на малейшее мановение руки своего капитана.