Самые большие мермори она оставила напоследок, отведя для них самый большой уголок луга.

– Мермори были слишком опасны, чтобы позволить им существовать самим по себе, не применив мер безопасности. Поэтому Хиннум наложил на них такие чары, чтобы в конечном итоге они нашли свой путь в руки самого старшего из близких родственников тех магов, которые умерли и чьи мермори остались без присмотра.

– Мама, – с заминкой произнес Джес. – Здесь двести двадцать четыре мермори.

– Я знаю, – прошептала она. – Я получила какое‑то количество, когда вышла замуж за твоего отца. Сегодня я купила восемьдесят три у жестянщика.

– Восемьдесят три, – произнес он, испугавшись потери, и в эту минуту физически можно было ощутить ауру опасности, излучаемую Джесом. – Как ты за них заплатила? Они же из чистого серебра и стоят больше…

– Люди никогда не видят, что они серебряные, – ответила она, снова вымеряя расстояние для большой мермори. – Иногда они выглядят железными и даже деревянными. Большинству людей не нравится их внешний вид. Я за все заплатила шесть медяков, а торговец, у которого я их приобрела, скоро совсем забудет, что их купила именно я. Он будет только помнить, что преуспел в сделке.

– А‑а‑а… – понял он и, пройдя немного рядом с ней, постепенно растаял в ночи. Напрямую теперь его вряд ли увидишь…

Только боковым зрением она заметила его мимолетное появление. Иногда она видела мужчину, очень похожего на ее мужа, только более опасного. А другой раз видела темного зверя, рыскающего на четырех лапах. Иногда она поворачивала голову и прямо смотрела на него так пристально и долго, что он таял в ночи. Она знала, что это только иллюзия, хотя он мог принимать вид любого животного, какого захочет. Но иллюзия или нет, а ей становилось не по себе.

Что ими делают? – спросил он в заключение. Она воткнула последнюю в землю.

– Сейчас покажу. Пойдем со мной.

Луг был на пригорке, и она повела сына на самый верх. Она никогда раньше не делала этого с таким количеством мермори. На собраниях старейшины от всех семей становились в круг и произносили нараспев определенные заклинания.

Она раскинула руки и торжественно закричала:

– Ишаван шее давенадре ховена Хиннумадран. Прошло так много времени с тех пор, как она разрешала себе применить такую магию. Время от времени она использовала только чуточку своей магической силы – когда они сажали растения или когда она защищала свой кусочек земли от опасных горных животных.

Даже после длительного перерыва ее зов превратился в гудящий поток энергии от нее к земле. Громкий раскат прошел сквозь почву к зарождающимся росткам травы.

Джес, испугавшись, испустил рычание, когда поляна осветилась окошками двухсот двадцати четырех домов. Некоторые были даже меньше, чем их хибара, но большинство были такими же, как самые большие дома в Редерне. Совершенно случайно она разместила два соседних таким образом, что они объединились, выделяя стену – она выглядела так правдоподобно, что Сэра засомневалась, может, дома располагались в непосредственной близости от настоящего Колосса. По углам располагались маленькие замки. Архитектура строений была бесспорно чужестранной, окна открытые и круглые, крыши покрыты зеленой черепицей.

– Все в порядке, – заверила она Джеса, хотя ее взгляд был сосредоточен на замке. – Все они иллюзорны. Маги перед исходом должны были взять только самое необходимое, чтобы враг не насторожился. Они не могли взять свои библиотеки… Потому Хиннум создал мермори, которые помнят дома магов, какими давным‑давно они были в Колоссе. Идем со мной.

Она повела сына к одному из небольших кирпичных домиков, размером не больше пекарни Алины, только гораздо изящнее.