— А кто же тебя тогда заколдовал, если он убежал?

Федот задумался.

— Не могу знать, ваше сиятельство.

— Вспоминай! — приказал я. — Точно никого больше рядом не было?

— Дак, помилуйте! Кому там быть-то? Ночь на дворе. Лихие люди — и те об эту пору спать ложатся, потому как ловить больше нечего. Кого можно было — уж всех общипали. Разве что…

— Что?

— Да ну, ерунда, — Федот махнул рукой. — Мелочь, право.

— Мелочь или нет — это я буду решать. Кого ты видел?

— Китаец мимо проковылял. Тележку вёз — старьевщик, видать. Он сперва ко мне шёл, да я шуганул. Ствол показал. Он закивал, залопотал по-своему — дескать, понял, — и утёк подобру-поздорову.

— Китаец? — удивился я.

— Ну да. Узкоглазый, с косичкой.

— Ты так говоришь, будто китайцы тебе на каждом шагу попадаются. Мы с тобой вроде в России живём.

Федот улыбнулся:

— Шутить изволите, ваше сиятельство? Будто не знаете, что этих косорылых в Чёрном городе — цельный квартал.

— Ах да, — «вспомнил» я. — Точно. Целый квартал… И откуда же этот китаец появился?

Федот глубоко задумался.

— Не помню, ваше сиятельство.

— Надо вспомнить. Вот здесь — баня. — Я разложил на тумбочке салфетку, вынул из стакана Федота ложку, обмакнул черенок в недопитый морс и принялся чертить на салфетке. — Вот здесь, у входа, стоял ты. Напротив — два жилых дома, с той стороны — тупик. Откуда появился китаец?

Федот озадаченно почесал в затылке.

— Не помню, ваше сиятельство.

— Ну как так — не помнишь? Он из этого дома вышел? Или из этого? Или, может, с улицы свернул?

— Дак, в том и дело, что не помню! Как отрезало. — Федот виновато посмотрел на меня. — Кабы вы не спросили, я б и не задумался. А сейчас, пытаюсь вспомнить — и не могу. Из домов этот паразит не выходил, точно. И из проезда тоже…

— А откуда же он взялся? С неба упал?

Федот виновато развёл руками:

— Простите великодушно, ваше сиятельство. Я ведь не дурной — сам понимаю, что не может такого быть, чтобы люди брались неведомо откуда. А вот, поди ж ты! Не было никого — и вдруг, гляжу, ползёт.

— Интересно, — пробормотал я. — Чем дальше, тем интереснее. Далеко он от тебя отошёл?

— Вроде за угол свернул, — неуверенно проговорил Федот. — Хотя, может, и нет — что-то у меня, будто в тумане всё… Я про этого косорылого сразу и думать забыл! Да и вовсе, будто — напрочь забыл, для чего я тут оказался. Бес в голове шептать начал — убей, да убей! А вскорости и вы появились…

— Так. — Я наклонился к Федоту. — Ты прогнал китайца, который появился неизвестно откуда. Он ушёл — и в голове у тебя прорезался бес. Который внушил, что ты меня ненавидишь, и заставил в меня выстрелить. Так было дело?

Федот, подумав, кивнул.

— Выходит, так.

— А если так, — медленно проговорил я, — то соберись. Вспоминать ты сейчас будешь очень-очень старательно.

* * *

— … и это великое, победоносное сражение принято считать битвой, положившей конец русско-японской войне. Российская Империя в очередной раз продемонстрировала свою безусловную военную мощь. — Преподаватель истории, Леопольд Францевич Штейн, обвёл указкой написанные на доске цифры: «18.