Кейн грустно покачал головой, а старик тяжело вздохнул и умер.

Тихий зарычал, приходя в сознание, и схватил меч. Кейн рассказал ему все, что произошло, но тот сам захотел все посмотреть. Печаль и растерянность читались на лице англичанина, когда он покинул комнату женщины.

Потом они отыскали в конюшне скакуна Тихого и взяли коня для Кейна, остальных лошадей выпустили на свободу.

Так Кейн и Тихий покинули замок, где пахло смертью и кровью. Между пихтами показалось встающее солнце. За спиной всадников мрачной громадой темнел замок. Казалось, что теперь, когда там не осталось никого живого, дух разрушения немедленно примется за работу и вскоре сравняет гранитные башни и стены со скалой, на которой стоял Замок дьявола. Путники были несказанно рады вновь очутиться на лесной дороге. Какое-то время они проскачут вместе, пока Тихий не свернет к морю, а Кейн — на какую-нибудь новую дорогу, в своих нескончаемых поисках зла, которое нужно уничтожить.

Ястреб Басти

— Соломон Кейн!

Ветви огромных деревьев переплетались между собой, образуя сумрачные готические арки над гигантскими стволами в сотнях футов от земли. Вокруг простирался лишь лес да покрытая мхом земля — дикая, забытая людьми, посещаемая, может быть, только призраками.

Чей голос нарушил окружающее безмолвие? Не темные ли это силы выкрикнули имя чужеземца-бродяги?

Кейн хладнокровно огляделся по сторонам. Железные мускулы рук слегка напряглись: одной он покрепче сжал украшенный резьбой остроконечный посох, другая мгновенно опустилась на один из кремниевых пистолетов у пояса.

Из лесного полумрака выступила странная фигура. Кейн с удивлением рассматривал белого человека, одетого лишь в шелковую набедренную повязку и сандалии. Зато на шее мужчины висела огромная золотая цепь, на руках — золотые браслеты, а в ушах блестели серьги в форме колец. Судя по золотым украшениям необычной работы, это был варвар, однако похожие кольца в ушах Кейн видел сотни раз у европейских моряков.

Незнакомец был весь в синяках и исцарапан так, словно несся сквозь заросли, не разбирая дороги. Но вряд ли только ветви терновника и куманики могли подобным образом изранить все тело мужчины. В правой руке человек держал короткий изогнутый меч, лезвие которого зловеще краснело.

— Соломон Кейн, клянусь ревом церберов! — удивленно воскликнул еще раз незнакомец, приближаясь к не менее изумленному англичанину. — Протащите меня под килем корабля дьявола, если это не он! А я считал себя единственным белым на тысячу миль вокруг!

— Я тоже, — ответил Кейн. — Но я тебя не знаю.

Незнакомец хрипло захохотал:

— Ничего удивительного. Я сам себя не узнал бы, если б встретил случайно. Эй, Соломон, мой хладнокровный приятель, я видел твою мрачную физиономию много лет назад, но узнал бы тебя и в аду. Неужели ты позабыл те старые добрые времена, когда мы гоняли испанцев у Азорских островов? Вспомни, как мы брали их суда на абордаж! Клянусь костями святых, кровавым было наше ремесло. И ты не мог забыть Джереми Ястреба!

Холодные глаза Кейна тускло блеснули, словно тень пробежала по поверхности замерзшего озера. Он узнал старого друга.

— Я вспомнил. Но мы не плавали вместе. Я ходил на корабле Ричарда Гренвилла, а ты был в команде Джона Бельфонта.

— Да, черт возьми! — воскликнул Ястреб.