– А ты знаешь и не наших? – удивился дядя Ваня.

– Конечно. Мой самый любимый кинорежиссер – Мидзогути.

– Кто-кто?

– Мидзогути. Надо сказать, что папе, какую бы любовь я к нему ни испытывала, до Мидзогути далеко.

– Возможно, ты и права, – осторожно сказал дядя Ваня. – Но я рад, что ты разделяешь мое мнение, что среди советских режиссеров твоему папе нет равных. Значит, я правильно сделал, что поставил именно на него…

– Что значит «поставил»? – не поняла Азия.

– Понимаешь, – робко улыбнулся дядя Ваня, – мне очень нужно, чтобы была снята одна кинокартина…

– Какая?

– «Нос».

– Картина про нос? – недоуменно хмыкнула Азия.

– Да. По одноименной повести Николая Васильевича Гоголя.

– А, вот оно что, – протянула Азия. – Знаю такого писателя. Мы его проходили. Но мне он не очень понравился.

– Почему же? – казалось, обиженно спросил дядя Ваня.

– Честно говоря, мне вообще не очень нравится русская литература, – пояснила девочка.

– А какая нравится?

– Японская. Мой любимый писатель – Акутагава.

– Я о таком и не слышал, – покачал головой дядя Ваня.

– А о каком-нибудь японском слышали?

– Кажется, ни о каком не слышал…

– Ну вот если бы вы их прочитали – хотя бы Акутагаву, вам тут же разонравился бы Гоголь!

– Нет, этого не может быть, – уверенно возразил дядя Ваня.

– Хорошо, может, и не разонравился бы. Но Акутагава бы точно понравился.

– Не исключено, – уклончиво согласился мужчина.

– Кстати, я сейчас вспомнила! – воскликнула Азия. – У Акутагавы тоже ведь есть рассказ под названием «Нос»!

– Что-то не верится, – пробормотал дядя Ваня.

– Честное слово, есть! Почему вы мне не верите?

– Ладно, пусть так, – нехотя согласился дядя Ваня. – И о чем он?

– Ой, я вам сейчас расскажу, – охотно начала девочка. – Там у одного монаха был очень длинный нос. И он мечтал от него избавиться, то есть сделать так, чтобы нос стал коротким. Ему сказали, что для этого надо обварить нос в кипятке. Монах обварил, и его нос значительно укоротился. Но уже через несколько дней он стал жалеть о своем бывшем длинном носе… И когда нос вдруг снова вернулся в прежнее длинное состояние, монах очень этому обрадовался.

– И это все? – разочарованно спросил дядя Ваня.

– Это все, – подтвердила Азия.

– Какой-то сомнительный рассказ, – поежился мужчина. – Даже неприятный в чем-то.

– Мне он тоже не особенно, – созналась Азия. – Но у Акутагавы очень много рассказов. Мой самый любимый называется «В чаще». Хотите, я его тоже расскажу?

– Лучше потом как-нибудь, – поморщился дядя Ваня.

– Тогда расскажу потом, – не стала спорить Азия. – А о чем вам сейчас рассказать?

– Даже не знаю, – пожал плечами дядя Ваня. – Может, расскажешь о своих родителях?

– Конечно, – охотно согласилась Азия. – Мама у меня очень хорошая. И красивая. Папа тоже хороший… Что еще сказать? Мама снималась в первом папином фильме «Бэла»…

– Да-да! – подхватил дядя Ваня.