Он оглядел бетонную балку, цепи, камин и другие жутковатые приспособления, потом промолвил:

    – Кажется, Пако, тебе не нравятся вертухаи?

    – Не больше, чем Бабуину, – отозвался Гробовщик.

    – Сыщешь мне одного? В качестве личного одолжения?

    – На кой? Вчера ты любого синезадого мог взять, пока мы в подвалах шуровали. Э?

    – Любой мне без пользы. Ты мне такого найди, чтобы фуражка от серебра прогибалась, а мундир колом стоял. Начальник мне нужен. Кандидатура – по твоему усмотрению, кого разыщете. И пусть твои парни сюда его приведут. Без штанов, голышом.

    – Не приведут, а принесут, – уточнил Пако с деловым видом. – Когда тебе нужен этот голый хмырь? В серебряной фуражке?

    Саймон сделал неопределенный жест и поднялся.

    – Через день-два. Когда найдешь, тогда и ладно. Так, чтоб главному не помешало. Набирай людей и про остальное не забудь -горючее, оружие, взрывчатка. Ты где их держать собираешься? Не в этом же подвале?

    – Зачем в подвале? – Пако тоже встал, отодвинув табурет. – У меня склады есть в порту у пятого причала и на Западной дороге. А ежели мы Бабуина наймем, да Моньку Разина, Челюсть, Хрипатого и Пономаря, то у каждого из мужиков найдется тайная щелка. Есть где собраться и где имущество сложить.

    – Вот и отлично. – Саймон направился к лестнице, но на нижней ступеньке остановился и спросил: – А что в городе говорят? Насчет вчерашнего?

    – А ничего. Ни по радио, ни слухов никаких. Значит, синезадым и дерибасовским болтать не ведено. Соображаешь, э? Кто знает, тот знает – и молчок. Ищут! Только меня им не найти. И мысли про меня не будет! Пако – мелкая рыбешка, вошь, Монтальвашкин прихвостень. Куда ему!

    – Смотри, чтоб люди твои не проболтались, – сказал Саймон с порога.

    – Не проболтаются. Предупредил – самолично язык вырву!

    Наверху играло радио, дремал за стойкой коротышка-бармен, и трое качков, Скоба, Пехота и Блиндаж, все продолжали свою бесконечную партию на билльярде. Скоба отсалютовал Саймону новеньким кием. Пехота и Блиндаж щелкнули каблуками, а бармен, приоткрыв левый глаз, потянулся к пивной кружке.

    Саймон покачал головой.

    – Не надо. Я ухожу.

    Коротышка открыл оба глаза.

    – Куда, хозяин? Щас мухи дохнут от жары. Пива хлебни. Холодное!

    – Как бы горло не разболелось, таракан. Увидев, что хозяин тверд в своем намерении, усач вздохнул и дол ожил:

    – Кобель тут заглядывал. Тебя искал.

    – И где он?

    – Под баобабом. В тачке твоей парится.

    «Меняются люди, – подумал Саймон. – С чего бы?» Всю дорогу от Пустоши до Рио мулат держался при нем, беспокоясь – и не без основания, – что Филин с Проказой где-нибудь его придавят в отместку за прежние грехи.