– Спасибо, — вежливо отозвался он. — Не теперь.

– Пойдем в машину. Я печку включу.

Он отрицательно мотнул головой.

– Давай тогда подышу на руку — это я твою руку отравила.

— Давай…

Интересно, за кого он меня принимает? Что вообще можно подумать о девушке, покорно следующей за первым встречным, приглашающим скоротать время на кладбище, предлагающей кавалеру в шесть утра канцерогенной водки и согревающей теперь его застывшую руку теплом своего дыхания?

– Ты меня не бойся, — сказала я, предупреждая этот возможный ход его мыслей. — Вообще-то там, на дороге, я намеревалась огреть тебя трубой по голове. Ты вовремя обернулся. И, кажется, в порядке знакомства нашел какие-то очень точные слова.

– Место, конечно, не самое веселое… — он смущенно оглядел кресты и могилы.

– Ну отчего же. Мне тут нравится.

Я в самом деле люблю эти старые деревенские кладбища, прячущиеся в прозрачных рощах… В этой земле уже давно никого не хоронят; ни кощунственный скрежет заступов, ни надгробные плачи, ни маятник батюшкиного кадила не тревожат здешних старожилов; прошлым людям здесь уютно, просторно и покойно: летом не жарко, зимой не зябко; столетние дожди смыли с дубовых, вразвалку бредущих меж берез, крестов начертания имен и дат — так пусть; здесь все друг друга знают, живут в мире и согласии и шепчут нам, сходящим с ума наверху: присядь и отдохни… Присядь тут, где сдержанные шепоты бродят в березовых кронах да трудолюбивый кузнечик упорно шлифует прохладный, как березовый сок, воздух своим тонким надфилем; ах, хорошо, "не пылит дорога, не шумят кусты, подожди немного, отдохнешь и ты…"

– Спички у тебя есть?

– Да я не курю, — извинился он.

Не курит, не пьет, хорошо одевается, симпатяга, не лезет в первые пять минут знакомства тебе под юбку — очень симпатичный набор добродетельных качеств. Он присел на корточки и вывалил на землю содержимое кармана; носовой платок, маленькую записную книжечку в изящном кожаном переплете с золотым тиснением, несколько небрежно скомканных купюр пятидесятитысячные… я впервые вижу такие серьезные дензнаки…), еще что-то, похожее на крошечную голубую льдинку; взглянув на этот предмет, я почувствовала, как заходил в горле рвотный комок…

КРИКЕТ! МИРОВОЙ ЛИДЕР СРЕДИ ЗАЖИГАЛОК!

ВОЗЬМИ С СОБОЙ ЕЕ НЕПОТУХАЮЩИЙ ОГОНЬ!

…следовало бы извиниться, однако, покуривая, я заметила среди карманных причиндалов нечто такое, что меня насторожило.

Ключи от машины — они были прицеплены к плоскому серебряному брелоку, изображающему Нефертити.

Странно: имея машину, он предпочитает путешествовать автостопом. И носит с собой кучу денег.

– Ты что не знаешь, какой сегодня день?

Он не знает — я его просветила. Он долго разглядывал одну из своих розовых бумажек.

– Тут, кажется, нет нигде Владимира Ильича.

– Дай-ка!

В самом деле, нет, денежка свежая: только-только соскочила с печатного станка — единственного механизма в станочном парке, который пока работает на полных парах и дает тысячу процентов плана.

– Возьми… — он протянул мне пару купюр, когда я рассказала ему о своей беде; он предлагал мне сотню тысяч таким бесхитростным тоном, как будто речь шла о фантиках от жевательной резинки; я попыталась отвести его щедрую руку, однако он решительным жестом сунул деньги в карман моей куртки:

– Давай будем считать, что здесь, — он кивнул в сторону крестов, — выездной филиал Сбербанка. А твои бесполезные сбережения я у себя на работе обменяю, ей-богу, в любом количестве.

– Ладно, — согласилась я.