– А кто мы с тобой по специальности? — угрюмо спросила Варвара; дав мне прикурить, она добавила: — Мы с тобой по специальности полное дерьмо.

Сославшись на "служебную надобность", — десятый час, надо телек посмотреть, информационную программу! — она удалилась в комнату.

Я докурила сигарету и последовала за ней, уселась в мягкое кожаное кресло. Шел репортаж с какой-то глубокомысленной заседаловки. Сначала возник в кадре наш всенародно любимый президент — на совершенно брежневский манер он мучительно пережевывал какой-то суконный текст, не отрываясь от бумажки. Затем камера медленно прошлась по лицам граждан заседающих.

– Господи! — выкрикнула я, вглядываясь в знакомые черты: высокий упорный лоб, опрятная борода, седые виски, упрямо поджатые губы, насупленный взгляд…

Да, он вел у нас спецсеминар по Салтыкову-Щедрину, да, это он; до нас долетали слухи, что у него всю жизнь были неприятности, веки вечные он пребывал, как бы Трифонов выразился, в состоянии затира, затирали его; я прекрасно помню его изящные, тонкие (явно с двойным дном) пассажи относительно теории и практики социалистического реализма, саркастические шпильки в адрес "живых классиков" и литературных генералов… Впрочем, в последние годы он часто мелькал — на телеэкране, в прессе, на всяких говорильнях.

Значит, пробился, наконец, в генералы — и не только литературные, но и во всамделишные. — У господ шестидесятников расстройство желудка, — прокомментировала Варвара. — Не у всех, конечно… — она кивнула на экран, — но у этих точно. Опасно хавать власть в таких количествах. Можно жидко обосраться… — она грустно взглянула на меня. — Ты что с Луны свалилась? Он же член президентского совета.

Мы долго молчали.

– Как ему не совестно? — тихо сказала я.

Варвара со стоном выбралась из кресла, где очень уютно сидела, поджав ноги и укутавшись пледом; подошла, указательным пальцем приподняла мне подбородок и долго изучала мое (должно быть, крайне растерянное) лицо.

– Тебя надо лечить! — серьезно заметила она.

В прихожей, помогая мне надеть куртку — я никак не попадала в рукава; то ли алкоголь сказывался, то ли впечатление от телерепортажа — она вспомнила: а что за сюжет по специальности?

Занятный сюжет: ребятишки, ученики одной из столичных школ, пытались пристрелить свою учительницу. Это была учительница литературы. Она сидела у себя, дома перед зеркалом, когда шарахнул выстрел: стреляли через окно. Ей хватило ума моментально грохнуться на пол — это ее и спасло.

– Вот молодцы ребята! — азартно выкрикнула Варвара. — Так их и надо! Шаламов как в воду глядел — на три четверти в нашем переселении на Огненную Землю она виновата, наша великая и самая гуманная словесность.

На прощание она сунула мне в карман очаровательную пластиковую бутылочку — в таких водятся французские шампуни; я инстинктивно прихлопнула рот ладошкой, однако приступ тошноты побороть не удалось:

КАСКАД МЯГКИХ СТРУЯЩИХСЯ ВОЛОС!

ВИДАЛ СОСУН, ВОШ ЭНД ГОУ!

ПРОДУКЦИЯ КОМПАНИИ

ПРОКТОР ЭНД ГЭМБЛ!

– придя в себя, я отпихивалась, как могла:

– Тебе ведь самой нужно!

Варвара провела ладонью по своему "ежику".

– Мне? — и сокрушенно покачала головой. — Нет, тебя надо лечить.