– Я ж тебе говорил. Я к этому не имею отношения. Я вообще про эту контору впервые слышу.

– Ага! — засмеялся он. — Естественно! — и сунул мне под нос бумажный квадратик. — Тут про это написано на русском и английском языках.

У него моя визитка. И я в ней обозначен как консультант фирмы. Скверно. Надо как-то поменять тему разговора.

– Туг не видно хода светил… Сколько времени вы меня держите в этой яме? Сутки? Двое?

– Трое, — пояснил он. — И вообще, я с тобой затрахался, пора нам закругляться.

Значит, трое суток, если не врет.

Трое суток назад среди бела дня они сняли меня прямо на улице, неподалеку от метро "Красносельская". Я дожидался зеленого сигнала светофора, за спиной жужжала толкучка: тетки с авоськами, дамы, задумчиво закусывающие губу у ящиков с дорогостоящей хурмой, попугайская раскраска столиков с "колониальными товарами", ряды цветочников, шарканье сотен подошв, растерянное озирание по сторонам провинциала — меня аккуратно, без суеты, изъяли из этих шумов, запахов и движений.

На "зебре" притормозил стального оттенка "москвич", кто-то заломил мне сзади руки, впихнул в машину, в лицо ударила пушистая струя (газ? скорее всего…), в голове возникла качка — на этой плавной волне я и вынырнул из забытья здесь, в погребе, где мой тонкоротый собеседник желает получить конфиденциальную информацию. В противном случае он осуществит свои гастрономические фантазии, и мне в самом деле придется подыскивать должность евнуха.

А вообще-то он настроен серьезно *.

– Мне надоело, — вздохнул он. — Ведешь ты себя кое-как… Жаль. А вроде неплохой парень… Сам-то я к тебе ничего не имею.

Я поерзал на стуле, пытаясь размять затекшие суставы. Он равнодушно следил за моими неловкими телодвижениями, вернее сказать, намеками на движения.

– В моем положении полагается последнее слово и последнее желание.

Он сплюнул, посмотрел на часы: "Ну? Быстрее, быстрее!" — прикурил, вставил сигарету мне в губы.

– Еще что-то?

– Да мелочь… Девушка, Алиса… Это что — тоже ваша "посылка"?

Он попробовал изобразить недоумение — неловко, слишком театрально, актер из него дрянной; впрочем, зачем ему? Ежели занят профессиональными заплечными делами, то актерский навык ни к чему, такие роли не играют на публике.

Значит, все-таки Алиса, эта милая "девушка с римских окраин" — их дела. Значит, я прав: для разведки неделю назад они послали ее мне для первичной, так сказать, проработки материала.

Надо отдать должное их вкусу — персонаж они подобрали очаровательный: формами она в самом деле ничуть не уступала тому типу женщин, какой принято называть "девушка с римских окраин" — и я сразу сделал ей комплимент*.

Я приготовился в красках живописать, что у нас было после обмена впечатлениями, но его рука прочертила в воздухе плавный полукруг, в лицо ударил знакомый запах, и я отплыл куда-то на плавной волне.

2

Я отплывал из подземной гавани с легким сердцем и с надеждой: я выгребу, я обязательно выберусь, глотну свежего, пахнущего солью, водорослями и раскаленной галькой воздуха, я пообсохну на сухом горячем ветру, приду в себя, соберусь с силами и навещу Катерпиллера. Я навещу его в офисе: сперва набью ему морду, а потом мы за чашкой кофе побеседуем. Кое-что мне надо выяснить. Есть в перипетиях этого сюжета нечто такое, что мне выяснить необходимо.

Какое-то время я не смогу двигаться. Но мышцы отдохнут, я встану и выйду отсюда.

3

Трудно сказать, сколько времени я пролежал без сознания — важно то, что именно пролежал.