Я ничего не сказала, просто подошла к Шалфей, опустилась рядом с ней на колени и взяла ее на руки. Она застыла на миг, а потом рухнула, и ее тело задрожало от рыданий. Я держала ее и плакала сама. Это моя вина. Ее друг погиб, он жил бы, если бы не я. Ее посох был сломан. Она была такой сильной, но теперь была сломлена.

Пустой занялся завариванием сухих листьев. Через какое-то время Шалфей успокоилась и отошла от меня.

- Ты в безопасности, – сказала она. – Он бы обрадовался. Мы выиграли тебе хотя бы день.

- Прости… - начала я.

Ее руки поднялись в жесте, так похожем на тот, что был у Пустого раньше.

- Нет, нет, не надо. Мы сделали то, что нужно, чтобы ты спаслась. Сорель бы разозлился, если бы ты вернулась и стала жертвой людей короля. Это не спасло бы ему жизнь, но стало бы концом для нас троих.

- А Красный колпак? – спросила я. – И малыш?

- Красный колпак – не боец. Мы уговорили его скрыться. Он доставит весть Сильвер и остальным, даст знать, что ты идешь дальше, что мы потеряли одного из нас, – пауза. Я открыла рот, чтобы снова извиниться, но безмолвно закрыла его. – Это твой путь, - сказала Шалфей. – Тебя будут жестоко проверять. Это ты должна пройти сама. Но пока ты идешь, мы можем тебе помогать, - она посмотрела на неподвижного Сореля. – И мы поможем, девочка, даже если это убьет нас.

- Выпей, - сказал Пустой. – И не говори, пока не допьешь.

Чуть позже, когда настой был допит, а Пустой расспросил о Сореле, а Шалфей рассказала о временах, когда ее друг был храбрым, когда он был глупым, когда доводил ее до криков, я поняла, каким мудрым был броллахан. Может, его одинокие дни и ночи дали ему время обдумать смерть и принять ее. Когда рассказ с улыбками и слезами подошел к концу, Пустой накрыл одеялом Сореля, а я увидела, что лицо Шалфей немного ожило.

- Можешь спеть ему, - сказал Пустой, глядя на меня. – Ту хорошую старую песню. Чтобы отправить его в путь.

И я сделала, все четыре куплета, и когда я допела, Шалфей вытерла глаза и сказала:

- Давно я ее не слышала. Острова… Карга с островов? Если эта старушка еще ходит по земле Олбана, я попрошу ее починить мой посох. Она в свое время хорошо умела чинить. Но они ушли, Великие, ушли так глубоко, чтобы не видеть, как король издевается над их землями. Это ужасно.

- Тебе бы поспать, - сказал Пустой, глядя на нее. – Я помогу вам похоронить павшего друга утром.

- Ах, нет. Я посижу рядом с Сорелем. Не буду оставлять его на ночь одного, - Шалфей посмотрела на меня.

- И я посижу, - сказала я.

- Айе, мне редко составляет компанию одна девочка, а тут еще и пара, - сказал Пустой. – Тут точно не до сна.

- Ты говорил что-то о моем даре, Пустой, - напомнила я. – Что он больше, чем я думаю. Можешь объяснить?

- Пока он не начал, - сказала Шалфей, - ты должна еще кое-что узнать. Одного из тех мужчин я сожгла. Он умер, и Пустой сбросил его в реку. Другого я прикончить не успела. Ранила, но не сильно. Он сбежал. Тебе нужно спешить, Нерин.

Я знала, что это случится. Но все равно было страшно.

- Он побежал к Летнему форту?

Шалфей грустно улыбнулась.

- Я не дала ему выбора, - сказала она.

- Никто не перейдет Бриг Броллахана, - добавил низким голосом Пустой. – Никто не осмелится.

- Я смогла.

- Айе, ты не дрогнула. Ты доказала себя. И я сразу понял, что ты не так проста.

- В смысле? – а мысли путались. Что было лучше? Уйти на рассвете и надеяться, что я успею добраться до леса за долиной до того, как за мной отправятся Силовики? Прятаться в пещере Пустого и надеяться, что сюда не полезут? Может, преследователи знали, кого преследовали, а, может, просто проверяли слова о подозрительной путнице.