Маленькая собачка вбежала в пещеру и замерла в нескольких шагах от меня. Старик, кряхтя, выпрямился. В брешь среди занавески из растений я увидела его лицо. Его глаза были белыми, он ничего не видел.

Собака была интересной окраски – одна сторона была черной, другая – белой. Она начала пронзительно лаять. Мое сердце колотилось, ладони вспотели, но я взывала к разуму. Старик не был Силовиком, которых я боялась. Он не мог представлять опасность для меня. Я легко убегу от него. Я вдохнула и заговорила поверх лая собаки.

- Вы поранились? – я приблизилась, занеся ладонь над ножом. Собака прижалась к земле, завывая. – Вам нужна помощь?

Старик был узловатым, как древний можжевельник, на плечи спадали спутанные белые волосы. Он был в бесформенном тряпье непонятного цвета, но одежда казалась его неотъемлемой частью, как кора у дерева. Она был согнут из-за возраста. Я с болью вспомнила бабушку.

- Споткнулся о собаку, уронил хворост. И теперь болит чертова спина. Заткни пасть, псина! – взгляд старика пугал. Зачем он пошел за деревом сюда? Это попытка выманить меня из пещеры? – Хватит! – рявкнул он.

Собачка притихла, хотя зарычала, стоило мне сделать шаг.

- Вы ранены? – спросила я.

- Девочка, – сказал он. – Не ожидал найти девочку в Дыре Чудака.

- Так называется это место?

- Ты не отсюда, да?

Я не думала, что он ждал ответа на это, и я промолчала. Он нес большую охапку хвороста, ветви валялись у входа в пещеру с нитью, что связывала их.

- Дурацкая собака вечно под ногами, - проворчал он. – Думает, что так помогает.

- Может, в следующий раз лучше оставить ее дома.

Он посмеялся, кривясь от боли.

- Не могу, девочка. Она – мои глаза.

Он был слепым или почти слепым, не мог ходить один. Я огляделась. Никого не было видно.

- Почему бы вам не сесть, пока я соберу ваш хворост? – сказала я. – Вам далеко идти?

- Довольно-таки, - он опустился на камень, тихо ругаясь, и сидел там, пока я собирала его хворост. Собака была в пещере, и я надеялась, что она не доедает мои припасы. – Хорошо бы что-то съесть, - сказал старик. – Тут хороший огонь. Я чувствую.

Я могла сказать многое, но молчала. Он был старым и устал. Лучше быть с ним вежливой, помочь тем, что смогу. Если повезет, он уйдет и не расскажет никому, что встретил меня. Было удивительно, что он здесь. Я не спрашивала его, где он жил. Вопросы вызвали бы вопросы в ответ, и я не могла этого позволить.

Связав охапку хвороста, я вернулась в пещеру, наполнила котелок водой из фляги и поставила на огонь. Двуцветная собака лежала на одеялах, но не спала: глаза ее были приоткрыты и следили за мной. Старик зашел за мной. Он опустился на землю проще, чем раньше, протянул узловатые руки к огню и вздохнул.

Я сделала настой. Сухие травы почти закончились. Хорошо, что Тенепад в паре дней пути. Мы молчали, пока я не сунула в его ладони чашку и опустилась со своей. Я смотрела на него сквозь пар и надеялась, что не ошиблась

- Ты пойдешь четырьмя путями, - сказал старик.

Кожу покалывало.

- Не понимаю, о чем вы.

- Север, юг, восток и запад, - говорил он с терпением, словно считал меня глупой. – Ты посетишь все их по очереди.

Может, возраст притупил его разум. Или была в этом хитрость.

- Я не смогу побывать везде сразу, - сказала я. Если он думает, что я скажу ему, куда иду, то он глуп.

Старик расхохотался, испугав собаку, вскочившую на ноги.

- Нет, конечно, - сказал он, переведя дыхание. – Но тебя ждет небольшой путь.

Я молчала.

- Но это не значит, - продолжал он, - что путь короткий. Он длинный, если измерять в милях. В других пониманиях – еще длиннее.