Его голос донесся до меня едва слышным шепотом:

- Потому что если я увижу, что ты сломлена, значит, увижу и сломленный Олбан. И тогда уже никому из нас не жить. Защищать тебя – значит защищать сердце этой земли. Спи, Нерин. Пусть хоть в эту ночь у тебя будут хорошие сны.

Этими словами он успокоил меня. Я едва понимала, что он имел в виду, но слова были как теплый свет и приятный путь, они стали бальзамом для моего сердца.

- Спокойной ночи, Флинт, - прошептала я и провалилась в сон.

На следующий день дорога была в гору, тропа – опасной, мы шли высоко над долиной. Флинт сказал, что хочет уйти днем, но когда солнце достигло пика, а он начал искать для меня укрытие, вокруг не было ни пещеры, ни трещины, только открытая местность. Мы прошли еще немного, Флинт становился все нервнее. Наконец, мы увидели сосновую чащу – единственное зеленое пятно в сером пейзаже. Но когда мы подошли, Флинту не понравилось укрытие деревьев. Мы остановились, чтобы перекусить и наполнить водой фляги. Мы сидели на камнях у ручья, сверху летали вороны, каркая. Я следила за ними, а они сели на одинокую сосну в ста шагах от нас на север вдоль края. Что-то мерцало под деревом. Существо? Человек? Я застыла с предупреждением на губах.

Все успокоилось. Я прищурилась, не понимая, что привлекло меня. Не человек. Не заблудившаяся овца или коза. Нет, я видела другой цвет, черное пятно под одиноким деревом, едва заметное глазу. Оно пропало. Появилось. Тень. Метка. Брешь.

- Флинт, - сказала я, - возле сосны, наверное, есть какая-то пещера. Сложно разглядеть. Там отчасти скрытые камни, а среди них – узкий проход.

Я поднялась на ноги, закрывая глаза от солнца. Флинт встал рядом со мной.

- Ничего не вижу.

- Нужно подойти и посмотреть, - сказала я.

- Если ты так говоришь, - он явно думал, что я заблуждаюсь, но когда мы собрали вещи, то пошли в ту сторону. Мы прошли одинокую сосну, и перед нами появились камни, которых не было видно издалека. - Странно, - отметил Флинт. – Могу поклясться, что там был только склон холма. И я не вижу вход.

- Наверное, он скрыт, - сказала я, вспомнив Ревущий камень и подозревая, что мы нашли очередное укрытие доброго народца. Я закрыла глаза, глубоко дыша, и пыталась ощутить путь. Слева и, вроде, чуть ниже.

- Что ты делаешь?

- Тшш, - я открыла глаза и встретила его удивленный взгляд. – Попробуем с той стороны.

И там оказалась брешь, отчасти закрытая свисающими растениями, что пострадали от холода, и отмеченная двумя белыми камнями. Флинт смотрел туда, понимая, видимо, как и я, что камни эти – древний знак.

- Откуда ты знала, что вход здесь? – спросил он и добавил. – Не надо отвечать. Это идеально. Я разведу тебе костер, и мне пора уходить.

- Это мудро? Костер?

- Если сравнивать шансы того, что костер увидят, и того, что ты замерзнешь, я готов рискнуть.

Внутри пещера была тусклой, сухой, и если в ней кто и жил, это были летучие мыши. Темные глубины, казалось, тянулись глубоко в холм. Я разложила вещи, пока Флинт ходил за хворостом. Когда костер был готов, он оставил меня, пообещав, что вернется к ночи.

Я устроилась у огня, развесив одеяла сохнуть, и принялась готовить ужин. После этого я вышла к одинокому дереву и посмотрела на север.

Передо мной раскинулась земля оттенков серого, лилового и голубого под небом, покрытым тучами. Неподалеку вверху белела снежная верхушка горы. Где-то среди скал мог лежать Тенепад. Разглядывая окрестности, я замерла. Из каменного склона выступала грубая каменная колонна. Вершина ее напоминала сжатые пальцы огромной руки. Кулак Великана. Так бабушка его и описывала.

«Найдешь Кулак Великана, - говорила она, - и ты найдешь Тенепад».