Флинт не спешил отвечать. Я видела, что вопрос удивил его.

- Почему ты это спрашиваешь?

- Мне снился ты, ребенком. Я узнала тебя по глазам и спокойствию. Ты был на морском берегу. Один.

Флинт скривился.

- А мне снилась ты, Нерин. Как вы с братом бросали камни в воду Одинокого озера. Вы были радостные. В те дни было солнце.

- Это… очень странно. Нам снилось то, чего мы не могли знать.

Он не ответил.

- Такого раньше не было со мной, - сказала я. – И с моим братом.

- Место, что ты видела, - прошептал Флинт, опустив руки на колени и сцепив пальцы. Он смотрел на огонь. – Это западные острова. Место моего… обучения. Я не говорю о семье. Никого не осталось.

Я кивнула.

- Тогда ты понимаешь, как это одиноко.

Он прищурился, глядя на меня.

- Я долгое время был один. Мои дела… не для человека с… отношениями.

Он говорил таким тоном, словно рассказывал о хворосте или том, как правильно складывать одеяло. И только паузы дали мне понять, что он мог подразумевать под отношениями быть сыном, братом, другом.

- Ты еще молод, - сказала я.

Флинт посмотрел на меня.

- Ты упрекаешь меня?

- Упрекаю… нет, конечно, нет. Кто я такая? Я ничего о тебе не знаю.

- Ты знаешь меня лучше многих, Нерин. Я рассказал больше, чем стоило, пока мы были вместе. Есть в тебе такое качество, тепло, несмотря на все, что ты испытала… Это рушит все мои старания. Стать моим другом и принять кошмар. Я никому такого не желаю.

Я не могла ответить. Не могла объять все его одиночество. Я была одна после смерти отца, не так и долго, хоть у меня и не осталось никого в Олбане. Но был добрый народец. Я не была совсем одна. А теперь был и Флинт.

- У тебя нет друзей и среди людей, с которыми ты работаешь?

Выражение его лица испугало меня. Флинт умел делать себя устрашающим, но сейчас маски не было, и эта боль на его лице вызывала у меня слезы, хоть я и не до конца понимала причину.

- Прости, - сказала я, положив ладонь на его руки. – Не нужно было этого спрашивать.

Пальцы Флинта обхватили мои пальцы, и я подумала, что это не вяжется с его словами.

- Ты сказал, что что-то во мне заставляет тебя говорить необдуманно, рассказывать слишком много, - отметила я. – Но ты мне почти ничего не рассказал. Я все еще не понимаю, что ты делаешь, кроме постоянного риска пути по линии между жизнью и смертью, доверием и предательством. Я все еще не знаю, как ты сохраняешь обе части своей жизни. Знаю, ты не можешь мне рассказать, но… Я все же думала, что мы уже друзья, или что-то в этом роде. Я ошиблась?

Повисла долгая пауза. Он держал меня за руку, но не мог посмотреть в глаза. А потом сказал:

- Нерин, что случилось с твоей бабушкой?

Я никогда этого не рассказывала. Никому. С отцом мне не нужно было озвучивать это.

- Я… не… - я судорожно вдохнула. Флинт был моим другом. Мы были пока что одни. Он помог мне, провел, был открытым, как только мог. Рассказывать будет больно, но, наверное, пришло время. – Ее схватили Силовики в Лесу воронов, - мой голос был напряжен. – Они заставили ее уснуть, а Поработитель занялся ею. Когда она проснулась… - голос оборвался.

- Продолжай, - тихо сказал Флинт.

- Она уже… не была собой. Она рухнула с кровати и плакала – а бабушка никогда не плакала – и она звала меня, но я не могла выйти, потому что там был Поработитель, и снаружи – Силовики. Мне пришлось ждать, пока они уйдут… - я видела, как сидела в укрытии за стеной, глядя в трещину, едва дыша, чтобы меня не нашли и не сделали со мной то же самое.

«Будь неподвижной, как камень, Нерин, - предупредила она меня. – Сколько бы ни пришлось ждать.