— Не знаю, — честно признался я. — Но выбора, всё равно, нет. И топать нужно быстрее, пока никто не вспомнил, что у нас — ни жратвы, ни питья.

— Пить хочу, — тут же отозвалась Маруся.

— Вот именно, — я закряхтел и поднялся. — Пошли.

Дно канавы оказалось почти ровным и лишь изредка попадались плоские камни, вроде тех, куда забралась Маруся. Мелкий песок немного затруднял ходьбу, но это всяко лучше, чем сломя голову удирать от Феникса, перепрыгивая через пылающий лужи.

— Вся эта штука, — Валя ткнула пальцем под ноги. Кстати, девушку стало видно значительно лучше, — очень напоминает русло высохшей реки. И высохла она совсем недавно, песок, кое где, ещё влажный.

— Радуешь, — резюмировал я и запрокинув голову, изучил тёмные стены нашей рытвины. — М-да, пожалуй, не вскарабкаться.

— Зачем? — спросила Маруся, у которой паление очевидно отбило последнюю рассуждалку. — И тут неплохо шагать.

— А ещё тут очень неплохо захлебнуться, — сказала Валя, — если вода вдруг вернётся. И хорошо, если она вернётся постепенно.

Если исходить из извращённой логики нашего путешествия, то по прошествии пары минут мы должны были услышать отдалённый рокот, который постепенно превратился бы в шум водного потока и нам пришлось бы со всех ног…

А вот вам фигушки!

Ни хрена подобного не произошло. Вообще ничего не происходило. Мы просто медленно топали вперёд, слушали нытьё хромающей Маруси, наблюдали, как мрак постепенно сменяется серыми сумерками и гадали, как добраться до светящегося окошка, которое располагалось на высоте, эдак третьего этажа.

Впрочем, то ли фортуна обернула посмотреть, кто так настойчиво изучает её задницу, то ли ангелы-хранители вернулись после обеденного перерыва, но и тут напрягаться не пришлось. Наша канава оказалась перегорожена кучей обвалившейся земли, по которой мы вполне комфортно вскарабкались наверх. А выбравшись на широкое каменное поле, обнаружили древнюю лестницу из массивных блоков, поднимающуюся к самому окошку. Между прочим, это была высокая стрельчатая арка, а свет в ней весьма походил на солнечный.

Да, и оттуда доносились голоса. В смысле — человеческие.

Джек-пот, короче.

Вроде бы.

— Люди! — завопила Маруся и принялась карабкаться по плитам с грацией натуральной горной серны. Хм и нога совсем не болит. — Люди! Спасите меня!

— Чёртова эгоистка, — проворчала Валентина, когда я подсадил её. — Нас, значит, спасать не нужно. Давай руку.

В свете, падающем из арки, плиты отливали коричневым и казалось, источали холод, покалывая ладони слабыми разрядами. Кроме того, среди множества трещин, мелькали риски, весьма напоминающие скандинавские руны. В который раз я задался вопросом: если Бездна — всего лишь чистилище, преддверие ада, откуда здесь так много вещей, похожих на творение человеческих рук?

Пока я занимался изысканиями, спутницы добрались до арки и молча смотрели куда-то вниз. Потом Валентина изумлённо присвистнула.

— Ну ни фига себе! — сказала она.

ВОССОЕДИНЕНИЕ ЛЮБЯЩИХ СЕРДЕЦ

В этот раз по Бездне разбрелось такое немыслимое количество идиотов, что встретиться нам мог, кто угодно. Естественно, больше всего я бы хотел увидеть группу Хробанова. По ряду причин. Скажем, узнать, цела ли Ольга; поинтересоваться, имеется ли запасной план выхода на поверхность. В конце концов, только эти люди не кололи мне отраву и не засовывали в мешок.

Не так уж плохо, было вновь встретить Пашу. Пока рядом не гавкала силиконовая стерва, он казался почти вменяемым и достаточно разумным спутником.