– О, отнюдь, – ответил герцог. – И кстати, я забыл, что упустил осведомиться о вашем очаровательном сыне. Так как же он поживает?

Граф оскалил зубы.

– О, он прекрасно себя чувствует. Он меня ничуть не тревожит. Ваш слуга!

Дверь захлопнулась с громким стуком.

– Дражайший граф! – прожурчал Эйвон.

– Монсеньор, вы ничего ему не сделали! – вскричала Леони. – Я думала, вы его накажете!

– Mа fille, придет день, когда я его накажу! – ответил Эйвон и бросил веер на стол. Его голос изменился, стал жестким. – И пощады от меня он не получит.

Леони посмотрела на него с робостью, но и с восхищением.

– Вы как будто очень рассердились, монсеньор! Его взгляд остановился на ее лице. Он подошел к ней, взял ее за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. Она ответила ему доверчивой улыбкой. Внезапно он опустил руку.

– У меня есть на то причина, дитя мое. Сегодня ты видела черного негодяя.

– Ну да, свиное отродье. Вы не позволите ему снова меня похитить, монсеньор?

– Нет, малютка. Больше ты не попадешь в его когти. Клянусь!

Она посмотрела на него, сдвинув брови.

– Вы стали каким-то другим, монсеньор. Вы же сердитесь не на меня?

Мрачные складки у его рта разгладились, и он улыбнулся.

– Такого просто не может случиться, моя дорогая. А теперь поднимемся к Руперту и скрасим его скуку.

В ИГРУ ВСТУПАЕТ ЕЩЕ ОДИН ИГРОК

– Тебя, по-видимому, это мало трогает, – сухо заметил Эйвон.

– Да, монсеньор. По-моему, мы без нее очень счастливы. Чем мы займемся сегодня?

Но герцог ее радости не разделял. Руперт посмотрел на него с усмешкой, откинувшись на подушки.

– Провалиться мне, Джастин! Прежде я не замечал, чтобы ты так пекся о соблюдении приличий.

Он встретил холодный взгляд и сразу обрел серьезность.

– Я шучу, Эйвон, шучу! Можешь быть чопорным сколько тебе вздумается, я не возражаю. Но ее чопорной никак не назовешь!

– У Леони, – отрезал герцог, – в голове такой же ветер, как у тебя. Или почти такой же.

– Черт! – сказал неукротимый Руперт. – Я так и знал, что нам недолго купаться в лучах твоего одобрения.

Леони заявила обиженно:

– У меня в голове куда меньше ветра, чем у Руперта. Несправедливо так говорить, монсеньор. Руперт посмотрел на нее с восхищением.

– Молодец, Леони. Не уступай ему и бей сплеча. У меня ни разу в жизни не хватило духа!

– Я не боюсь монсеньора, – надменно бросила Леони, задирая носик. – Ты просто трус, Руперт.

– Дитя мое! – Герцог повернул голову. – Ты забываешься. Ты обязана Руперту немалой благодарностью.

– Э-эй! Я вверх, ты вниз, на качелях вверх-вниз, черт побери! – продекламировал Руперт.

– Монсеньор, я была благодарна Руперту почти все утро, а теперь больше благодарной не буду. Это меня сердит.

– Да, я замечаю. Твои манеры оставляют желать много лучшего.

– По-моему, вы тоже очень сердиты, – смело продолжала Леони. – Voyons, что такого, если Гастон не приехал? Он глупый и толстый, а госпожа Филд похожа на курицу. Зачем они нам?

– Истинно философский дух! – воскликнул Руперт. – Прежде ты и сам рассуждал так же. Что с тобой стряслось?

Леони торжествующе обернулась к нему.