–А?

– Я вижу, что Джастин женится на этой девочке.

Руперт и бровью не повел.

– Ты так думаешь?

– Мой милый мальчик, он в нее по уши влюблен.

– Это я знаю, я же не слепой, Фан. Но он ведь и прежде бывал влюблен.

– Руперт, ты несносен! Ну при чем тут это?

– Ни на одной из них он не женился, – ответил милорд.

Фанни приняла шокированный вид.

– Руперт!

– К чему чопорность, Фанни! Это работа Эдварда, я знаю.

– Руперт, если ты будешь бранить милого Эдварда…

– Чтоб черт побрал Эдварда! – весело перебил Руперт.

Фанни несколько секунд молча сверлила его взглядом, а потом вдруг улыбнулась.

– Я пришла не для того, чтобы ссориться с тобой, противный мальчишка. Джастин не сделает из Леони свою любовницу.

– Да, разрази меня, ты, по-моему, права. Он стал таким строгим, что его просто узнать нельзя. Но брак… Его так легко не изловить!

– Изловить? – вскричала миледи. – Ничего подобного! Девочка даже не думает, что может стать его женой. Потому-то он и захочет на ней жениться, помяни мое слово!

– С него станется, – с сомнением произнес Руперт. – Но… Господи, ему же стукнуло сорок, Фанни, а она совсем младенец.

– Ей двадцать, мой дорогой, или скоро будет. Бесподобно! Она всегда будет видеть в нем героя и не станет обращать внимание на отсутствие у него морали, потому что сама ее лишена. А он… о, он будет самым взыскательным мужем в Лондоне и самым восхитительным! Она навсегда останется его малюткой, хоть поклянусь, а он «монсеньором». Нет, я твердо решила, что он на ней женится. А что скажешь ты?

– Я? Я был бы рад, но… черт! Фанни, мы же не знаем, кто она такая! Боннар! Никогда не слышал о такой фамилии, и от нее попахивает буржуа, черт побери, сильно попахивает! А Джастин… ты же знаешь, он Аластейр Эйвонский – и не может жениться на мещанке!

– Ха! – сказала миледи. – Поставлю на кон мою репутацию, что она не плебейского происхождения. Тут есть какая-то тайна, Руперт.

– Это любому дураку ясно, – ответил Руперт без обиняков. – И если ты спросишь меня, Фан, так, по-моему, она в родстве с Сен-Виром.

Он откинулся на спинку и посмотрел на сестру, ожидая встретить изумленный взгляд. И не встретил.

– Где был бы мой ум, если бы я не заметила этого? – осведомилась Фанни. – Чуть я услышала, что ее увез Сен-Вир, то сразу поняла – она его побочная дочь.

Руперт даже поперхнулся.

– Черт, и ты хочешь, чтобы Джастин женился на такой?

– Мне это безразлично, – сказала миледи.

– Он этого не сделает! – убежденно заявил Руперт. – Он всегда был повесой, но он блюдёт родовую честь. В этом ему не откажешь.

– Вздор! – Миледи прищелкнула пальцами. – Если он ее любит, то и думать не станет о родовой чести. Да разве меня она заботила, когда я выходила за Эдварда?

– Тише, тише! У Марлинга есть свои недостатки, я не отрицаю, но в его роду нет ни капли дурной крови, а род этот можно проследить до…

– Дурачок! Разве я не вышла бы за Фонтенуа? Мне стоило только палец поднять! Или за милорда Блэкуотера, или за его светлость герцога Камминга? И все-таки я выбрала Эдварда, хотя рядом с ними он – никто.

– Черт побери, он не плебей!

– Мне было бы все равно, даю слово!

Руперт покачал головой.

– Это неподобающий шаг, Фанни, Богом клянусь, неподобающий.