– Весьма заманчиво, – ответил Марлинг и бросил неуверенный взгляд на жену. – Но мне кажется, в этой сумасшедшей затее я окажусь неуместным.

– Мой дорогой Эдвард, а я в ней уместен? —

осведомился его светлость оскорбленным тоном. – Я полагаюсь на вас, на то, что вы поможете мне внести в нее должную солидность.

Марлинг с легкой улыбкой посмотрел на темно-малиновый кафтан герцога.

– Я придать солидность еще могу, но вы, Эй-вон? Вы вносите в нее великолепность.

– Вы мне льстите. – Эйвон поклонился. —Должен ли я истолковать это как согласие?

– Да, Эдвард, да! О, пожалуйста!

– Voyons, это будет fort amusant, m'sieur. Вы должны поехать.

Руперт осмелился подать голос:

– Присоединяйтесь к нам, Марлинг! Чем больше, тем веселее.

– Что я могу ответить на такие любезные уговоры? – Марлинг взял руку жены в свою. – Благодарю вас, Эйвон. Я принимаю ваше приглашение.

– В таком случае Гастону лучше вернуться в Лондон за вашими вещами, – сказал его светлость.

Леони засмеялась.

– Он умрет, монсеньор. Уж я знаю.

– Заметьте, – сказал герцог, обращаясь к Марлингу, – смерть и всяческие беды всегда веселят мою малютку.

Марлинг положил ладонь на голову Леони.

– Она плутовка, Эйвон, не так ли? Но хорошенькая плутовка.

Леони широко раскрыла глаза.

– Vraiment? Я правда хорошенькая, монсеньор? Вы тоже так думаете?

– Более или менее, малютка. Более или менее.

У нее вытянулось лицо.

– Я и боялась, что вы так не думаете, монсеньор.

Эйвон ущипнул ее за подбородок.

– Дитя, разве я не называю тебя ma belle?

Леони прижала его руку к губам.

– Merci, Monseigneur! Вы сделали меня такой счастливой, enfin!

Марлинг внезапно посмотрел на жену. Она улыбнулась и опустила глаза, а он обернулся к Руперту.

– Пожалуй, я последую твоему превосходному… хотя не очень своевременному совету, мой мальчик.

Руперт ухмыльнулся.

– Что? А, ветчинка! Да, хороший совет, разрази меня! Но не стану отрицать, дал я его, чтобы разъярить вас, Эдвард!

– И добился своего, шалопай. Эйвон, нет нужды посылать Гастона в Англию. Я могу сам туда вернуться и присоединиться к вам в Париже на следующей неделе.

– Дорогой Эдвард, Гастону только полезно потрудиться. Он растолстел и обленился. Он будет в Париже раньше нас.

– Вы очень добры! – Марлинг поклонился.

– Это противоречит моей репутации, – сказал его светлость и позвонил.

В одной из них ехали Марлинги, а Эйвон, Леони и Руперт – в дормезе. Руперт полулежал на подушках, смягчавших толчки, и коротал время за картами с Леони. Его светлость расположился в углу и наблюдал за ними, слегка посмеиваясь.

ХЬЮ ДАВЕНАНТ ПРИЯТНО УДИВЛЕН

– И что теперь, Джастин? – осведомилась миледи, садясь напротив него у бюро. – Мы должны наделать шума?

– Непременно, Фанни. И как можно больше. Я жду твоих советов.

– Бал, – объявила она деловито. – Для начала достаточно. – Она задумчиво прикусила палец. – Сначала я должна одеть девочку и одеться сама. Право, у меня не найдется ни одного сносного платья! Белая парча для Леони, я думаю, или два-три оттенка зеленого. С такими огненными кудрями.

– Моя дорогая, я хочу, чтобы они были poudres.