– Кто и что тебя вынуждает? – Хью взглянул на веер и нахмурился. – И что это за новая прихоть?

Эйвон вытянул руку с веером.

– Именно это я себя и спрашиваю, милый Хью. Он поджидал меня здесь. Его прислал Марч, который умоляет меня… – Он извлек из того же кармана сложенный лист бумаги и, подняв лорнет, начал читать вслух кудрявые строчки. – Умоляет… а, вот оно! «Посылаю тебе эту очаровательную безделку, одну из тех, которые, даю слово, сейчас здесь вошли в такую моду, что все мужчины, уповающие блистать в свете, пользуются ими и в жару и в холод, а посему теперь мы соперничаем с дамами в этом искусстве. Умоляю тебя, не пренебрегай им, дражайший Джастин. Он прелестно расписан, как ты видишь, и был заказан у Джеронимо именно для тебя. Позолоченные палочки должны тебе понравиться, во всяком случае, я так надеюсь». – Эйвон поднял глаза от письма и осмотрел веер – черный с золотым узором, золотыми палочками и кисточками. – Так нравится он мне или нет? – вздохнул он.

– Глупое щегольство, – резко ответил Хью.

– О, бесспорно. Тем не менее он даст Парижу тему для разговоров. Я куплю для Марча муфту. Горностаевую. Теперь ты видишь, что мне необходимо незамедлительно вернуться в Англию?

– Чтобы подарить Марчу муфту?

– Всенепременно.

– Думаю, ты нашел удобный предлог. Леон едет с тобой?

– Как ты говоришь, Леон едет со мной.

– А я хотел еще раз попросить, чтобы ты отдал его мне.

Герцог обмахнулся веером, держа его по-женски.

– Я не могу допустить подобного. Это было бы верхом неприличия!

Хью уставился на него.

– Что означают твои слова, Джастин?

– Неужто ты дал себя провести? Боже, Боже!

– Будь добр, объясни!

– А я-то уверовал в твое всеведение! – вздохнул герцог. – Ты опекал Леона восемь дней и все так же не распознал его уловки, как в ту минуту, когда я представил его тебе.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, мой милый, что Леон – это Леони.

Давенант развел руками.

– Так ты знал!

– Я? Я знал с самого начала. Но вот ты?

– Примерно после первой его недели здесь. Я надеялся, что ты не догадываешься.

– Ах, мой милый Хью! – Плечи Эйвона задрожали от смеха. – Ты считал меня таким простаком! Прощаю тебя только потому, что ты вернул мне веру в свое всеведение.

– Мне и в голову не приходило, что тебе это известно! – Хью быстро прошелся по комнате. – Ты отлично притворялся!

– Как и ты, мой милый. – Эйвон вновь принялся обмахиваться веером.

– Но с какой целью ты допустил, чтобы маскарад продолжался?

– А ты с какой, о достойнейший Хью?

– Меня пугала мысль, что ты узнаешь правду! Я надеялся забрать этого ребенка у тебя.

Его светлость улыбнулся медлительной улыбкой, почти закрыв глаза.

– Веер прекрасно выражает мои чувства! Я должен расцеловать Марчу руки и ноги. фигурально выражаясь. – Он томно покачивал веер.

Давенант свирепо посмотрел на него, раздосадованный его безмятежностью. Потом не выдержал и рассмеялся.

– Джастин, прошу, убери веер! Раз ты знаешь, что Леон – девушка, как ты поступишь? Прошу, отдай ее мне…

– Мой дорогой Хью! Вспомни, тебе всего лишь тридцать пять, и ты совсем еще зеленый юнец. Это было бы неприлично! Ну а мне… мне уже за сорок.