– Послушайте, какую сказку вы мне плетете?

– Это чистая правда, – вздохнула Леони, – и когда приедет монсеньор, вы увидите, что все так и есть. Но помогите нам, прошу вас!

Хозяин не устоял перед этими огромными умоляющими глазами.

– Ну-ну! – сказал он. – Вы здесь в безопасности, а Эктор умеет держать язык за зубами.

– И вы не позволите… этому человеку… добраться до нас?

Хозяин надул щеки.

– Это мой дом, – объявил он. – И я говорю, что вы тут в безопасности. Эктор съездит в Гавр за доктором, ну а эти россказни про герцогов!.. – Он снисходительно покачал головой и послал таращившую глаза служанку за своей супругой и полотном.

Хозяйка гостиницы тут же явилась. В дородстве она почти не уступала мужу, но при этом сохранила миловидность. Мадам взглянула на Руперта и принялась сыпать распоряжениями, уже раздирая полотно на бинты. Она ничего не желала слушать, пока не перебинтовала его рану.

– Нй, 1е bеаu! – сказала она. – Какое злодейство! – Она приложила пухлый палец к губам и, колыхаясь, выпрямилась, а вторую руку уперла в бок. – Его надо раздеть, – решила она. – Жан, найди-ка рубашку!

– Марта, – вмешался ее муж, – этот мальчик—барышня.

– Quel horreur! – благодушно отозвалась мадам. – Да, надо раздеть его, le pauvre! —Она обернулась и изгнала из комнаты любопытную служанку вместе с Леони, захлопнув за ними дверь.

Леони спустилась по лестнице и вышла во двор. Эктор уже скакал в Гавр, и вокруг него не было ни души. Леони опустилась на скамейку под кухонным окном и заплакала.

– А, ба! – безжалостно ругала она себя. – Bкte! Imbйcile! Lвche!

Но слезы продолжали струиться. И когда мадам выплыла во двор, ее взгляд упал на поникшую фигурку и мокрое лицо.

Мадам уже выслушала всю странную историю' из уст мужа и теперь в праведном негодовании уперла руки в боки и принялась отчитывать Леони:

– Это постыдно, мадемуазель! И я хочу, чтобы вы запомнили! Мы… – Она умолкла и подошла поближе. – Ну-ну, та petite! He надо плакать! Tais-toi, mon chou! Все будет хорошо, поверь мадам Марте!

Леони утонула в пышных объятиях, и вскоре хриплый голосок произнес:

– Я вовсе не плачу!

Мадам заколыхалась от сдобного смеха.

– Не плачу! – Леони высвободилась и села прямо. – Но только я очень несчастна и хотела бы, чтобы монсеньор был сейчас тут, потому что этот человек, конечно, найдет нас, а Руперт почти покойник!

– Так, значит, правда есть какой-то герцог? – осведомилась мадам.

– Да, правда, – ответила Леони с негодованием. – Я никогда не лгу!

– Английский герцог, alors! Но они такие необузданные, эти англичане! Но ты, ты же француженка, деточка?

– Да, – ответила Леони. – Только я очень устала и не могу больше разговаривать.

– Это я идиотка! – вскричала мадам. – Ты сейчас же ляжешь в постель, топ аngе, а я принесу тебе горячего бульона с куриным крылышком. То, что надо, э?

– Да, пожалуйста, – ответила Леони. – Но как же милорд Руперт? Я боюсь, что он умрет.

– Глупышка! – попеняла ей мадам. – Говорю тебе, с ним все будет хорошо. Пустяки. Потерял немного крови, ослабел – вот и все. Скорее ты вот-вот умрешь от усталости. Ну-ка, идем со мной.

И Леони, измученная ужасом и напряжением последних двух дней, была уложена в чистую мягкую постель, накормлена, утешена и скоро погрузилась в сон.