Конечно, было вялое следствие, но исполнявший розыск по делу смерти князя, вполне удовлетворился ответами княгини, о том, что Демид Звенигородский выстрелил себе в висок, из дамского револьвера, не попытавшись воспользоваться своим золотым Лепажем а синяк на его лице, образовался от падения на пол.

Но траур княгиня отстояла как положено, и после переезда из родового дворца Звенигородских, в купеческий дом, купленный за несколько фамильных украшений, принялась за поправку дел в семье.

Первое доходное дело — кофейня при Центральном вокзале начала приносить прибыль почти сразу, но немного, а вот кружевная фабрика где трудились несколько десятков работниц долго набирала обороты, но и прибыль дала очень существенную. Уже через десять лет, Вера Игнатьевна, вполне заслуженно получила пояс купца первой гильдии, и нашейный знак промышленника второй гильдии, что было совершенно фантастическим успехом даже на фоне быстро растущей промышленности России.

Её дочь, унаследовала характер маменьки в полной мере и даже более того. Семейное дело только росло, прибавляясь заводами, фабриками и землями, и дело шло к обретению Золотого Пояса, который по традиции вручал сам государь.

И, как и у всякого другого обширного предприятия, у компании Звенигородских были не только явные, но и тайные пружины.

Начальный капитал — сто тысяч рублей золотом, были получены совсем не от продажи драгоценностей как утверждала семейная легенда.

Когда Демид Порфирьевич Звенигородский предавался кутежам и играм, безутешную «соломенную вдову» согрел главный конюх и по совместительству личный кучер княгини Антип Благин известный ночной Москве под кличкой Братуха.

Антип был личностью неординарной по любым меркам. Родившийся в глухой деревне Тверской губернии, он рано ушёл «в люди» зарабатывая себе на хлеб, и крепкий плечистый подросток был замечен и пристроен к воровскому делу Феоктистом Булочниковым по кличке Камень. Камень не жалел времени обучая молодого варнака, тому что сам умел лучше всего — грабежу в тёмных углах, и особо — пользованием кистенём из камня и куска тряпки, который во мгновение ока превращался из грозного оружия в безобидный мусор, что было очень актуально учитывая частые полицейские облавы и обыски.

К двадцати годам, Антип уже имел крепкую репутацию «правильного» вора, и фартового, то есть удачливого, что не помешало ему в двадцать пять, оказаться на каторге. Выйдя и сделав свои выводы из случившегося, он переквалифицировался в квартирного вора, но вновь попался, причём прямо «на горячем», в квартире, которая оказалась жильём некоей дамы — любовницы офицера егерских частей.

Матерому душегубу были безразличны и мощные кулаки Антипа, и его широченные плечи, и вор был отметелен так, что едва выжил.

Ко времени знакомства с княгиней Братуха уже отсидел свой второй срок, и поскольку категорически не хотел получить третий, дела выбирал крайне тщательно, и планировал их до тонкостей. Ограбление князя Звенигородского должно было стать последним делом, после которого он хотел удалиться на покой, но жизнь всё переиначила по-своему.

Между княжной и конюхом, вспыхнуло пусть и странное, но всё же чувство, и когда Демид понял, что в доме брать-то особенно нечего, и к Звенигородским пришли судейские за арестом имущества, именно он поддержал княгиню, организовал их переезд в обширный и вполне приличный купеческий особняк, и поскольку скрываться было поздно, почти открыто стал жить с княгиней исполняя при ней обязанности кучера, личного телохранителя и многих других.

К счастью, родившаяся через девять месяцев девочка была похожа в основном на мать, так что её удалось выдать за последнее «прощай» покойного мужа.

Дела постепенно шли в гору, и в основном благодаря помощи «ночной общины» Москвы. Заведения конкурентов горели, разорялись или влачили пограничное существование, а Вера Игнатьевна Звенигородская только набирала вес в столичных деловых кругах.