— Нас производят, а не выращивают, — сказал он неожиданно жестко. — А вы, природные… Даже в утилизаторе не забываете напомнить. Это жестоко. Фокси содрогнулась.

— Прости! — она подбежала к волку. — Пожалуйста, прости! Я не подумала! Я… Я ничего не знаю про ваш мир! Прости, пожалуйста, пожалуйста, я не хотела причинять боль!

— Я синтет, — буркнул Линг. — Мы не чувствуем боли. Летунья отчаянно замотала головой.

— Ты живой! Я видела настоящего синтета — и все время путала его с роботом. В нем не было ничего живого, кроме облика. А в тебе нет ничего от машины!

— Какая приятная гипотеза, — грустно сказал волк. — Я хочу в нее верить.

— Так верь! — Фокси погладила его крылом. — Верь! Линг едва заметно качнул головой.

— Нет смысла, — ответил он тяжело. — Я скоро перестану функционировать. Летунья яростно дернула крыльями.

— Ты не умрешь!

— Можно считать это смертью, — согласился волк. — Я предпочитаю звать отключением…

— Ты не умрешь, — с силой повторила Фокси, дрожа от волнения. — Я помогу! Я спасатель! Линг опустил веки.

— Тех, кто попал в утилизатор, спасать поздно, — ответил тихо. Фокси гневно топнула лапкой.

— Да что это за утилизатор такой?! Зачем нас сюда бросили?!

Волк чуть заметно улыбнулся. В его ярких глазах, на миг, отразилось столько доброты и странной, непонятной тоски, что у Фокси ёкнуло сердце.

— Лучше поспи, — ласково сказал Линг. — Детям и новомыслящим не стоит… О таком думать. Летунья присела у головы красного волка.

— Я должна знать.

— Это причинит боль, — тихо отозвался зверь. — Я не чувствую боли, но слишком часто видел, какие муки она несет природным. Я не хочу тебе боли, Фокси. Летучая мышка зажмурилась.

— Пожалуйста, — взмолилась едва слышно. — Мне надо знать, я должна спасти всю планету! Линг помолчал.

— Утилизаторы производят пищу для менталлов, — сказал он после длительной паузы. — Но хозяева едят эмоции, не тела, поэтому держат нас живыми как можно дольше. Синтеты старых моделей испытывают такие же чувства, как природные, потому-то нас и отправляют в утилизаторы вместе с вами. Волк глубоко вдохнул.

— Их главное блюдо — ненависть. Менталлы ее культивируют и любовно выращивают. В утилизаторах специально такие ужасные условия. Чем страшнее, чем меньше остается надежды, тем больше еды производит разумный прежде, чем гибнет… Линг указал глазами на потолок.

— Стены время от времени начинают сдвигаться, и никогда не знаешь — они просто пугают, или пришла пора заменить сырье. Это замечательно стимулирует дойку… Под полом антенны для сбора эмоций, менталлы уже давным-давно не занимаются этим лично. Мы сейчас находимся в главном блоке комбината «Синанто», это гигантская эмпатостанция, она кормит сразу несколько городов. Красный волк опустил веки.

— Раньше, до восстания, в утилизаторы отправляли только старых, больных и непокорных… — сказал он грустно. — Повстанцы сразу повысили приток сырья, а после катастрофы менталлы будто с цепи сорвались. Такое впечатление, что они надеются досуха выжрать все ресурсы планеты, прежде, чем ее покинуть. Фокси застыла.

— Катастрофа, — прошептала она. — Ты знаешь про катастрофу! Что это было?! Скажи! Скажи скорее! Линг так долго молчал, что летунья не выдержала.