— Значит, за помощь я получу дополнительное время функционирования? — уточнил зверь. Летунья обрадовано закивала.

— Точно!

— Не интересует, — отрезал синтет. Растерянная Фокси моргнула.

— Тогда что интересует? Зверь задумчиво почесал за обоими ушами одновременно.

— Ничего, — ответил он безразлично. — Я брак.

— А меня зовут Фокси, очень приятно… — летунья запнулась. — Постой. Брак? Это имя? Синтет рассмеялся. Вместо него ответил красный волк:

— Он бракованный экземпляр. Иначе, такая новая модель в утилизатор бы не попала.

— Да нет, пусть будет имя, — хохотнул лемуроенотолис. — А что? Брак, хорошо звучит! Летучая мышка с сомнением прищурила глазки.

— Что-то ты не похож на синтета…

— В яблочко, — зверь кивнул. — Потому и забраковали. Полетел ингибитор. Все, кроме Фокси, разом отшатнулись, красный волк даже попятился, широко раскрыв глаза. Летунья с тревогой оглянулась:

— В чем дело?

— Сломан ингибитор! — прошептал один из синтетов в толпе.

— Почему его сразу не деактивировали?!

— Как можно держать ЭТО в одной камере с нами?! Фокси гневно топнула лапкой:

— Что за ингибитор?!

— Мелочь, — пояснил Брак. — То, что отличает всех нас от природных. Летунья обернулась к Энгу. Тот сглотнул.

— Ингибитор не дает нам убивать, — выдавил красный волк. — Синтеты не могут причинять вреда хозяевам и природным…

— А я могу, — усмехнулся Брак. Присев на хвост, он небрежно скрестил на груди четыре верхние лапы. — Еще как могу, старикан.

— Чудовище! — с легкой дрожью отозвался Энг. — Деактивируй себя немедленно!

— Обойдусь как-нибудь, — зло ответил синтет. Его немигающие голубые глаза обратились к удивленной Фокси. — Ну? Разговор окончен, или урод вроде меня тебе еще интересен? Летучая мышка помедлила.

— Знаешь, Брак… — сказала она после долгого молчания. — Видимо, ты не понимаешь. Они, — Фокси обвела крылом молчаливую толпу, — Считают тебя чудовищем, но, в действительности, они просто слабее. Их удерживает от преступлений какой-то «ингибитор» в голове, а ты свободен. Летунья пожала крыльями.

— Не знаю, как вам, я мне кажется — куда достойнее держать себя в узде силой воли, чем гордиться уздечкой, что вам надели хозяева. Брак с легким удивлением кивнул.

— Хорошо сказано, зверушка. Ты первая, кто понял.

— Не первая, — Фокси улыбнулась. — И не последняя. Брак, помоги мне, и обещаю — тебе вновь станет интересно жить. Она крепко зажмурилась.

— Нет ничего важнее спасения жизней… — тихо сказала летучая мышь. — Это лучшее на свете занятие. Я раньше не понимала, мне казалось — быть спасателем значит просто интересную работу, приключения, дружбу с замечательными существами. Все это так, и в то же время — лишь малая доля истины. Главное… — Фокси глубоко вдохнула, — …самое главное, знать, что с твоей помощью смерть еще разок проиграла. Шестилапый лемуроенотолис помолчал, раздумывая над словами летуньи.

— Что надо делать-то? — спросил он затем. Фокси широко улыбнулась.

— Обмануть одну машину.

— Как обмануть?

— Она не дает мне доступа к некоторым… вещам.