Едва усевшись за стол, Сергей почувствовал, что засыпает.

— Мне бы крепкого кофе, — глядя на гостеприимного хозяина мутным взглядом, попросил он, мучительным усилием подавляя зевок.

— Ах, батенька, да Вы, я вижу, изрядно подустали! Но ничего, мы Вас сейчас быстренько приведем в норму! У меня тут есть чудо — пилюли. Скушаете одну пилюльку, и сразу же почувствуете себя неимоверно лучше. Александра Абрамович засуетился, нажал на столе какую-то кнопочку, и в стене напротив кресла Сергея открылась небольшая ниша. В её глубине Ляпидевский увидел с десяток сине-зелёных пилюль овальной формы, и в сонном оцепенении захватив в пригоршню сразу несколько штук, приготовился отправить их в рот, но был остановлен грозным профессорским окриком.

— Не более одной, молодой человек, не более одной! Снадобье очень сильное! Не каждый организм сможет выдержать действие двух доз столь мощного стимулятора.

Сергей, всё так же сонно посмотрев на профессора, кивнул, как бы давая понять, что всё понял и, взяв одну, как ему показалось, самую большую таблетку, под пристальным взглядом Александра Абрамовича отправил её в рот. Он приготовился положить остальные обратно, но вновь был остановлен всё ещё пристально глядевшим на него профессором.

— Положите их себе в карман. Время тяжёлое. Может быть, они Вам ещё пригодятся. Сергей улыбнулся уголками губ и, завернув стимуляторы в салфетку, бросил их в нагрудный карман куртки. Затем сел на стуле и, не в силах подавить наползающую усталость, закрыл глаза. Действие пилюли оказалось воистину чудотворным: через пять минут, полный бодрости и сил, он с удовольствием сметал пищу с любезно предоставляемых роботами-официантами тарелок.

С трапезой было покончено. Заботливые роботы — уборщики, тихо шурша, прямо на глазах удивленных гостей утилизировали остатки еды, тщательно очистили дорогую фарфоровую посуду и удалились. Профессор, всем своим довольным видом излучая гостеприимство, поднялся из-за стола и пригласил насытившуюся разношёрстную компанию в просторные апартаменты своего кабинета. Шторы, занавешивавшие окна, создавали в помещении приятный золотисто-розовый полумрак. Нина, задержавшаяся у дверей, незаметно отделившись от остальных, подошла к ближайшей к входу шторе, осторожно приподняла её рукой и заглянула, надеясь увидеть раскинувшийся за окном пейзаж, но на месте, казалось бы, огромного окна, оказалась глухая стена, подсвеченная золотистым свечением. Озадаченно поведя взглядом, она встретилась с лукавым взглядом хозяина, с усмешкой наблюдавшего за её манипуляциями.

— Бутафория, милая моя, бутафория! Здесь много чего из разряда призрачной бутафории. Вот эта комната, например, исключительно добрая старая бутафория. Стоит только мне нажать спрятанную под столом кнопку, и шторы разъедутся, а за окном откроется прекрасный вид на океанские просторы. Причём, заметьте, будь здесь и вправду окно, вид был бы тем же! Картина, которую Вы можете видеть на этой стене, есть ничто иное, как защитный экран, изолирующий эту комнату от электромагнитных волн. Этот удобный стульчик в одно мгновение может трансформироваться в боевого робота, а тот симпатичный коврик — лист прочнейшего бронепластика. Приподняв его, Вы без боязни можете укрыться от нацеленного на Вас армейского бластера или термоплайзера.

Впрочем, я не стану утомлять вас перечислением всего необычного, что есть в этой комнате, но поверьте: ни одно слово, сказанное в этом помещении, не может быть услышано кем-то посторонним. Мы здесь полностью изолированы и отрезаны от внешнего мира. Мне, конечно, интересно найти в вашем лице благодарных слушателей, и я бы долго мог про неё рассказывать, но времени у нас мало.

Итак, приступим. Я предлагаю начать нашу работу не с отвлеченных рассуждений, а с просмотра этой злополучной дискеты. Сперва неторопливо посмотрим, что нам принёс молодой человек, а уже потом будем думать и решать, как действовать дальше.