— Странно… — прошептала Линда. — Мне кажется… я только что закрыла глаза…
Не выдержав, Корин спросил:
— Ты ничего не помнишь?
Глаза девушки удивленно округлились.
— Нет… А что я должна помнить?
— Ровным счетом ничего, — ответил он, проклиная себя за бестолковость. — Я просто так спросил, на всякий случай. Хочешь поесть?
— Нет… А где мы, милый?
Корин облизал внезапно пересохшие губы и осторожно ответил:
— В безопасном месте, Линда.
Девушка нахмурилась и непонимающе взглянула на него.
— Что с тобой, Игорь? Почему ты назвал меня Линдой?
Щеки Корина разом одеревенели, улыбка стала блеклой и натужной. Его худшие предположения подтверждались — Линда явно отравилась углекислым газом. Ее психика была поражена, и вопрос состоял лишь в том, насколько сильно.
— А как же мне тебя называть? — мягко спросил он.
— Как? — В глазах девушки появились слезы. — Господи, да что же это такое… Когда я летела на эту проклятую планету, то надеялась, что ты тоскуешь обо мне. Какой же я была дурой! А ты попросту мерзавец, жалкий мерзавец!
Линда разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.
Корин машинально погладил ее по вздрагивающим плечам. Слова Линды насторожили его. Что значит: «Когда я летела на планету, то надеялась…»? Они же познакомились здесь, на Венере, и прошло целых полтора года, прежде чем у них завязался роман. А потом, Линда, несмотря на всю свою вспыльчивость, была очень тактичной девочкой. Слово «мерзавец» не из ее лексикона, она умела высказать свое неудовольствие другими способами, не задевая самолюбие мужчины. Зато… зато так обожала говорить…
Он несколько раз судорожно сглотнул, а затем неуверенно спросил:
— А твой… твой муж — разве он не мерзавец?
Девушка состроила такую выразительную гримаску, что он окончательно убедился — это не Линда!
— Михаил, к твоему сведению, просто осел, — безапелляционно заявила она. — Ему нужна была не я, а красивая двуногая вешалка для роскошных платьев. Господи, пожалуйста, на здоровье! Нашел бы себе манекенщицу с калькулятором вместо мозгов — тоже мне проблема! А ему досталась журналистка с длинным, вечно куда-нибудь встревающим носом. Он так и звал меня в последнее время — Буратино. Намекал на мои якобы деревянные мозги. Это после той скандальной статьи в «МК», где я вывернула наизнанку весь их смердящий нефтяной бизнес… Игорек, ты что, обиделся? Милый, прости меня, кретинку… Я же так люблю, тебя!
Со сдавленным всхлипом девушка приподнялась с подушки и обняла оцепеневшего Корина, спрятав голову у него на груди. Она вся дрожала… впрочем, нет, это дрожал он.
Прошло несколько минут, прежде чем хаос в его мыслях немного поулегся и он смог произнести каким- то чужим, лишенным всякого выражения голосом:
— Ольга…
Она сразу же перестала плакать и, подняв голову, с надеждой заглянула ему в глаза:
— Да, милый?
— Тебе… тебе ничего не кажется странным?
Девушка огляделась и озадаченно нахмурила лоб.
Линда никогда так не делала, опасаясь появления морщин.
— Какой странный номер… — пробормотала она. — Что за гостиница? Уж лучше бы ты опять привел меня к себе домой. Или… или ты боишься, что твоя сучка Лайма нас засечет?
Корин нервно рассмеялся, продолжая гладить девушку по плечам.
— Ее зовут Линда. И она вовсе не сучка.
Ольга с силой оттолкнула его от себя. |