Я боялась, что Клара задаст мне массу вопросов, на которые мне будет трудно ответить из-за Джейн, потому что в Серебряном Лесу ничего не знали ни о Тоби Кенте, ни о хитрости мистера Бонифейса. Однако мне не надо было бояться, так как Клара сразу принялась рассказывать о своем доме в Америке в штате Вирджиния и о том, что там принято и не принято. Мне понравился ее голос и то, как она прелестно растягивала слова, но больше всего я радовалась возможности помолчать и лишь время от времени задавать какой-нибудь вопрос. Из нашей первой встречи я вынесла впечатление о мисс Кларе как о весьма самостоятельной и даже сердитой особе, но на сей раз она была очень добросердечна и открыта и совершенно не стремилась мне покровительствовать.

Из ее рассказа я узнала, что еще три года назад ее семья жила в Галвестоне в штате Техас, а потом ее отец возглавил Закупочную комиссию и им пришлось переехать в Вирджинию, чтобы быть поближе к Вашингтону. Отец Эндрю, то есть ее дядя, строил железные дороги в Мексике и там женился. Эндрю родился в Монтеррее, не больше, чем в ста милях от Техаса. Клара с детства помнила поездки с родителями в Монтеррей, которые они совершали через год, а когда оставались дома, то принимали у себя Эндрю с родителями, так что кузены неплохо знали друг друга.

Мне оставалось только благодарить мою мать за уроки географии и себя за горы книг, прочитанных в колледже для юных девиц, потому что хотя я не смогла бы показать на карте Главестон или Монтеррей, но по крайней мере знала, где находится Техас, и представляла мысленно карту с Рио-Гранде на северной границе, сужающейся к югу Мексики.

– Когда умер отец Эндрю, – сказала Клара, – его мать, тетя Мария, вернулась на гасиенду своих родителей. Эндрю большей частью живет там, но... – Она запнулась и виновато поглядела на меня. – Впрочем, думаю, это не секрет. Эндрю у нас бунтовщик. У него есть идеалы. Мне кажется, он романтик. Ненавидит, как живут в Мексике. Бедные там хуже собак, а богатые, словно лорды. Он из-за этого поссорился со своей матерью и всей родней, и мы ужасно переживаем. Нет, мы его, конечно же, понимаем, но мой отец всегда ему говорит, нельзя ничего изменить за одну ночь.

Клара посмотрела на мать, оживленно беседовавшую с Джейн, и продолжала, понизив голос:

– Бунтовщики собираются в отряды в диких частях страны, и мы думаем, что Эндрю познакомился с кем-то из вождей и оказывает ему поддержку. Это очень опасно, потому что родственники его матери занимают важные посты в правительстве и придут в ярость, если узнают, что он всерьез помогает этим людям. Для властей они разбойники, а для Эндрю – патриоты, борющиеся за свободу своей родины. – Она вздохнула и покачала головой. – Наверно, Эндрю прав, но папа говорит, что он ничего не добьется своей помощью. Я была так рада, когда Эндрю согласился поехать с нами в Европу. Может быть, это его немножко охолодит.

Меня не удивило, что Эндрю Дойл – идеалист и романтик. Я это предполагала по тому, как он живописал мою стычку с апашем, однако все остальное, о чем говорила Клара, было от меня очень далеко и почти фантастично. В уютной гостиной прекрасного лондонского дома трудно было представить себе страну, в которой разбойничают вольные люди, наверно, потому что я ни с чем подобным никогда не встречалась. Для Клары же это было частью ее жизни, которую она хорошо знала, ибо не раз была в Мексике, зато, наверно, она совсем не представляла себе, как я жила в Париже.

Тихо, так, чтобы Джейн ничего не слышала, я сказала:

– Тоби Кент говорил, что мистер Дойл вернулся в Мексику, а вы поехали дальше по европейским странам. Наверно, вы расстроились, что вам не удалось удержать его подольше.

Клара опять вздохнула:

– О да. Иногда он просто невозможен.