– Видела бы ты мою комнату, – сказал я.

Ответом мне стали поднятые брови.

– Не слишком ли ты торопишь события?

Теперь это воспоминание вызвало у меня улыбку. Тогда эти слова заставили меня покраснеть, но в то же самое время подарили восхитительный трепет где-то внизу живота. И оба эти чувства опять вернулись, когда Дженни закончила убирать в полиэтиленовый пакет книги, которые хотела отнести в свой любимый букинистический магазин.

– Пора спускаться вниз, – сказала она. – Мы ведь не хотим возбудить у моей мамы какие-нибудь подозрения?

Теперь чуть дальше по улице открылась входная дверь.

Захотелось немедленно спрятаться, но податься было некуда. Может, это и не Дженни сейчас появится из дома…

Но вышло, наоборот, естественно.

Я посмотрел, как она выходит на дорожку перед домом, что-то кричит кому-то оставшемуся за дверью и забрасывает сумку на плечо. Не набитый книгами магазинный пакет на сей раз, а нечто куда более взрослое – дизайнерское и явно дорогое. Повернувшись, Дженни могла в любой момент заметить меня, по-дурацки застывшего прямо посреди тротуара.

«Ты больше не подросток».

Ну да. Так что вместо того, чтобы медлить хоть сколько-нибудь дольше, я двинулся к ней.

Повернув голову, она явно не поверила своим глазам, увидев меня. Потом улыбнулась.

– Привет, бродяга.

– Я как тот фальшивый пенни из сказки, – сказал я. – Постоянно возвращаюсь.

– Однако сурово… ты стоишь дороже. Что привело тебя в сии пределы в такую рань?

– Мои ноги. Я не преследую тебя, честно. Просто гулял.

– Ну да, ну да… Верю. В отличие от прочих. – Дженни махнула рукой на дом у себя за спиной. – Кстати, раз уж так, не хочешь зайти ненадолго? Повидать мою маму?

Вообще-то на тот момент я не мог себе такого даже представить.

– Спасибо. Но я могу оказаться далеко не лучшей компанией. И я действительно вышел просто прогуляться.

– Звучит серьезно. – Она похлопала по сумке. – А я просто собиралась заглянуть куда-нибудь перекусить. Немного почитать. Сделать кое-какие заметки. Проводишь?

– Конечно!

Я пристроился рядом. Припомнилось, как мы частенько ходили так вот бок о бок тем летом – просто петляли по улицам, болтая обо всякой ерунде и делясь своими великими планами на будущее.

Шли недели, и казалось, что наши жизни начинают постепенно переплетаться, и это порождало в наших отношениях легкую натянутость – оба понимали, что между нами что-то возникает, но еще не были готовы это признать. Много времени прошло с тех пор, конечно же, и все стало по-другому, но непринужденность, пришедшая с возрастом и опытом, оказалась тоже по-своему приятной.

– Почему мы потеряли друг друга из виду? – спросила Дженни.

– Не знаю.

Я засунул руки в карманы, вызывая в памяти те времена, когда она навещала меня в университете, и те считаные случаи, когда мы виделись после этого, – помню лишь, что с каждым разом оба ощущали все бо́льшую неловкость. Дженни была моей первой любовью, а когда ты молод, то еще долго цепляешься за нее – даже после того, как уже знаешь, что впереди ждет тупик. Когда понимаешь, что оба должны наконец отпустить друг друга, но это настолько трудно и тоскливо, что так и тянешь до последнего – пока боль от того, что продолжаешь упорно держаться за кого-то, не перевесит боль утраты.

– Не знаю, – повторил я. – Это было так давно… Единственное, что я знаю, так это что просто здорово опять с тобой повидаться.

– Аналогично. – Она улыбнулась мне.