Толик тем временем разлил коньяк по стаканам и поднял свой, чтобы произнести тост.

— Нет, нет, — смутился Серов, — я не пью.

— Да что ты, — укоризненно воскликнул Толик, — ведь за знакомство!

Гена поддакнул. Они чокнулись и опустошили стаканы. Толик стал рассказывать анекдот, довольно пошлый. Гена с Севой заржали, похлопывая себя руками по коленям, хотя Серов отчетливо видел, что Гене совершенно не смешно. Обычно Дима довольно тонко чувствовал неестественные ситуации, но сейчас отвлекало буквально все — навязчивая музыка, шумные разглагольствования за соседними столиками, клубы табачного дыма.

Дима с удивлением обнаружил в руках новый стакан, на этот раз наполненный водкой. Гена в высокопарных выражениях предложил тост за мужскую дружбу. С каким-то нездоровым азартом Серов, задержав дыхание, снова выпил.

— Сева, а приятель твой не из разговорчивых, — заметил Толик и, повернувшись к Дмитрию, спросил: — Я вот хотел узнать, а мог бы ты изобразить что-нибудь поинтересней тех деталей?

— Да что угодно, — слегка заплетающимся языком сказал Дима, — хоть пистолет. Возможности у меня большие.

Гена с Толиком так и прыснули со смеху, как будто Серов сообщил им, что он работает диктором Центрального телевидения. Сева сидел в неудобной позе, потупив мутный взор в стакан с остатками прозрачной жидкости на дне.

— Вы мне не верите? — обиженно скривился Серов. — Ну что же, дело ваше.

— Да нет, почему, — протянул Толик, сразу придав лицу серьезное выражение, — верим. Но не очень.

— Вот у меня один приятель, — ни к селу, ни к городу начал Гена, — говорил, что как только вернется из армии, сразу купит себе черный «Мерседес» с магнитофоном и всякой прочей мишурой.

— Ну?

— За месяц до конца срока службы папашу его, директора рыбного ресторана «Океан», взяли, как говорится, за жабры. Естественно, полная конфискация и все такое. Так вот, сразу после дембеля этот парень подался на Север за длинным рублем.

— А что, кроме отца у него никого в городе не было? — поинтересовался Дима.

— А кто еще кроме папаши ему был нужен? — хмыкнул Гена.

— Это Гена говорит к тому, что важен, в первую очередь, конечный результат, — вклинился в разговор неугомонный Толик. — Вот можешь ты сделать пистолет — во всяком случае, утверждаешь, — давай на спор.

— Да ради бога, — самоуверенно заявил Серов, — хоть десять пистолетов. А то все какую-то муру заставляют делать, вон Сева может подтвердить.

Сева встрепенулся, когда о нем наконец вспомнили, и решительно закивал, даже не пытаясь вникнуть в суть беседы.

— Раз так, — сказал Толик, — предлагаю пари: если ты до конца года сделаешь хлопушку — с меня полтинник, если нет — с тебя четвертак. Имеется в виду, естественно, действующий образец.

Говорил он громко, поэтому Гена, опасливо покосившись по сторонам, пихнул его локтем в бок. Толик скорчил мину человека, вот уже как полчаса умирающего от скуки, затем наклонился к Дмитрию и заговорщически прошептал:

— Пошло?

— Ясное дело, — ответил обалдевший от спиртного и собственного гонора Серов.

Дима и Толик протянули друг другу руки. Разбить было некому — Сева уже дремал над опустевшей тарелкой, так и не выпустив недопитый стакан из цепких пальцев.