А прогресс распределил просто, вкинув по единице во все три характеристики, заодно узнав, что единица — это достаточно большой показатель, и его можно разделить на десять и на сто долей, и сам показатель «Сила» имеет много подпунктов. Скорость движения, скорость реакции, тяговое усилие, выносливость и так далее. Также много вариантов развития интеллекта, и эфира. Но с этим он решил разобраться позже. когда закончится прогресс роста интеллекта, уже подходившего к сорока процентам от вложенных восьми плюс одна единица.

Но и прогресс в эфире, как стало понятно из инструкции, отвечавшем за магию в целом, тоже оказался с приятным вложением. Чудеса он пока творить не мог, но зато появилась возможность определять энергетические аномалии. Направление на них, и расстояние, если она попадала в круг активности сенсора. Что это такое и нахрена нужно, Никита не знал, но любые возможности для чего-то и пригодятся.

Четвёртого сентября в понедельник, Никита обнаружил, что в школе произошли явные изменения. В коридоре, напротив дверей в кабинет где учился восьмой А, стал дежурить скромно одетый молодой человек, а Анну, после учёбы встречать Чайка с водителем и ещё одним охранником.

И к удивлению одноклассников, Анна, обычно державшаяся чуть отстранённо, пересела к Никите за парту, общаясь с ним словно со старым другом. Но ещё удивительнее вели себя новые охранники девочки. Молодым каратистам было абсолютно наплевать на всякую мистику и сложности, а вот то, что парень тремя ударами убил трёх взрослых мужчин, они понимали очень хорошо, воспринимая его как ещё один контур охраны. И только в разговорах между собой делали разные предположения, откуда такое чудо вылезло. Большинство склонялось к Сталинской Школе Партийного Состава, а некоторые более осведомлённые ратовали за Ясеневский Кадетский Корпус.

Имплант гарантировал абсолютную память, но не мог помочь в усвоении материала, и Никите приходилось стараться из всех сил, впихивая в голову школьные премудрости, но раз полученные знания уже никуда не девались, оставаясь в голове навсегда.

С таким желанием учится и горами прочитываемых книг, Никита стал получать одни «пятёрки», и большинство преподавателей души не чаяло в молчаливом и спокойном мальчишке.

Одноклассники как-то попытались выкатить что-то вроде бойкота для одноклассника, но Никита даже не заметил этих потуг. Он и раньше практически ни с кем не общался, а теперь и вовсе ограничился лишь Аней и преподавателями.

Временами за ним заезжала Волга директора Главмосторга, и Никита отправлялся рисовать очередной портрет, после чего его счёт в Сберкассе вновь заметно тяжелел, так что вопрос приобретения новой квартиры встал во весь рост. Никита понимал, что сестре требовалось личное пространство, и даже возможность пригласить молодого человека «на чай», но сам в эти истории не лез совершенно, отрегулировав подавление сексуального влечения ассистентом, и забыв об этой проблеме.

День двадцатое сентября выдался довольно дождливым, и Никита надел в школу светло-серый плащ, взял большой зонтик и подхватив портфель как всегда набитый книгами, отправился в школу.

Восьмой класс уже как старшеклассники не сидели в одном помещении, а ходили из класса в класс к преподавателям — предметникам.

Уроки шли своим чередом, когда на уроке химии в класс ворвался один из парней, охранявших Анну, и жестом вызвал её и Никиту в коридор.

— Аня. — парень торопливо поправлял вытащенный откуда-то бронежилет, взводя затвор пистолета, и пряча его в кобуру на груди. — Мы позвонили твоему папе, и подмога уже идёт. Но тебе нужно уходить. — Он обернулся в сторону Никиты. — Ты её выведешь из школы и довезёшь, до Новой Площади, или до нашего Дворца Спорта в Лужниках. Там тебя тоже ждут. Домой не ходи, сестру твою тоже предупредят. — Он прислушался, и кивнул.