Полученную десятку, он распределил, жалея каждую вложенную в характеристики единицу словно скупой рыцарь. Три штуки, поделённые по полторы в физику, потому что ему отчётливо не хватало выносливости и скорости в схватке с шагран, ещё две в разум, и оставшиеся в эфир, и сразу понял, что поступил правильно, потому как разблокировалась инструкция к эфирным узорам первого уровня и учебнику по эфиристике для начинающих.

К счастью учебник существовал в виде виртуальной проекции, и можно было читать текст и листать страницы, даже не закрывая глаз. Но как-то вдруг выяснилось, что в жизни присутствуют много бытовых и учебных дел, которые не на кого скинуть, и на учебник оставалось не больше двух часов в день.

Заниматься эфиристикой оказалось гораздо интереснее чем физическими упражнениями, но прекращать их Никита не собирался. Слишком хорошо он помнил сладковатый затхлый запах смерти, когда бился с пауком.

Спецотдел КГБ, занимавшийся всяческой аномальщиной, получил дело о взрыве в техническом подвале ЦПКиО имени Горького через двое суток, когда милицейское начальство поняло, что на этом пути их ждут одни лишь тернии, а роз не предвидится. А закрыть дело о взрыве в центре города никак не получалось. Никаких взрывчатых веществ на территории парка естественно не хранилось, коммуникации повреждены, и здание, на которое имелись какие-то отдалённые планы, уничтожено так, что на этом месте можно хоть сейчас строить новый объект.

Комитетские сыскари тоже выехали на место, и облазив всё, развели руками. Ни тип взрывчатки, ни причина взрыва не просматривалась. Зато странный старичок, Ицхак Гольдман, числившийся на четверть ставки приглашённым консультантом, даже не полез в котлован, откуда откачали воду, и наварили заглушки на трубы, а усмехнувшись бросил:

— Как в Саратове три месяца назад. — И пояснил руководителю отдела майору Харченко. — там тоже ритуалы кровавые проводили, и вот, либо что-то пошло не так, либо именно этого и хотели, но, результат сходен. Яма и пепел вокруг. — Эксперт подошёл к дереву, руками стёр с листа тончайшую пылевую плёнку и показал посеревшие пальцы офицеру. — Так что можете закрывать дело, Алексей Николаевич. Ничего мы тут с вами не найдём.

Весна уже пахла летом, когда Никиту обрадовали, что его газета заняла какой-то там приз на общемосковском конкурсе художников, и областной комитет комсомола, премировал его и лучшую отличницу школы Анну Агурееву путёвкой в общесоюзный лагерь Артек, находившийся возле горы «Медведь» что по-гречески арктос.

Но Никита категорически не хотел никуда ехать. Ему и в Москве было хорошо, а всякую пионерско-комсомольскую романтику он отчего-то не переваривал. Именно это он и сообщил школьному активу, отказавшись даже забирать конверт с приглашением.

На следующий день, когда он возвращался после школы, у своего дома увидел чёрную Волгу с приметной антенной, и чуть напрягся, но из машины вышел знакомый охранник папы Ани — генерального секретаря партии Агуреева.

Сергей Николаевич Михайлов распахнул машину приглашая Никиту сесть, и как только дверь закрылась Волга плавно отчалила от тротуара.

— Пётр Александрович попросил тебя приехать. Разговор есть.

— Ну, поехали. — Никита отодвинул портфель в сторону, и кивнул.

— Догадываешься зачем позвали?

— А что тут гадать? — Никита пожал плечами скользя взглядом по пролетающим в окне городским пейзажам. — Всё в этой путёвке чёртовой.

— Почему чёртовой? — Удивился подполковник Михайлов.

— Ну зачем мне эта пионерская возня? Речёвки, линейки, песни у костра? Это же такая микроармия. Да ещё и под присмотром роты телохранителей Ани. Туда не ходи, сюда не лезь, это не бери.