В целом офицеры госбезопасности не злоупотребляли помощью Никиты, справляясь сами, и давая ему возможность заниматься своими делами. А дел скопилось немало.

Ассистент не мог дать совершенства тела и духа. Он только изменял структуру мышечных волокон причём на очень глубоком уровне, укреплял и расширял энергоканалы, увеличивал плотность сосредоточения, и всё в таком духе. Но тренироваться Никита должен был сам, отрабатывая рефлексы и приучая тело двигаться, а также прогоняя пока ещё невеликий резерв по каналам, закрепляя их структуру и отрабатывая навыки создания узоров.

Кроме того, учебник сам собой не выучится, хотя определённую помощь ассистент мог оказать, но сам процесс учёбы он не заменял.

Поэтому дел оказалось много, и уже приходилось планировать день, чтобы успевать как можно больше. Самой простой частью оставалось рисование. Никита сделал несколько заготовок для отрядных газет, и одну работу на общеартековский конкурс. На переднем плане нарисовал Аню, смотрящую куда-то вдаль, а если долго стоять перед картиной, то вдали, в переплетении дождя и волн начинали проступать очертания парусного корабля.

Работу, написанную цветными карандашами, сразу уволокли в дирекцию, но парни из девятки строго предупредили руководство лагеря, что у картины уже есть владелец, и чтобы не вздумали «заиграть».

Никита к концу смены уверенно создавал два десятка магем, наполняя их энергией для активации, и укладываясь в среднем в секунду или меньше, что и было оценено системой, подарившей ещё две единицы прогресса, сразу влитых в зрительную память, скорость движения и координацию.

В свой срок, отгремела смена, Никита получил первый приз за картину, с вручением диплома и памятного подарка — часов с артековской символикой. Но сама картина неведомым образом оказалась у Ани, уже вставленная в раму и упакованная в три слоя ткани, заняла своё место в их багаже.

Из Крыма они улетали вчетвером. Два офицера Девятки, и Никита с Аней, нажарившиеся на горячем южном солнце до коричнево-золотистого цвета.

Никита с удовольствием избавился от пионерской формы, переодевшись в льняной костюм песочного цвета и мягкие кожаные туфли сразу внешне превратившись из крупного подростка, в худощавого и подтянутого молодого мужчину.

Они сидели с Аней вдвоём, в зале ожидания, когда Никита заметил трёх мужчин, как-то странно переглянувшихся, и снова разошедшихся по аэропорту. На охрану они никак не походили, так как офицеры, если не на службе, одевались пусть и скромно, но чисто и аккуратно, а тут как-то странно. У полного мужчины с портфелем, новый и недешёвый, но уже мятый костюм, а у двух остальных рубашка и брюки словно приобретённые в одном магазине. Ну и конечно зоновские наколки на руках. Ни один офицер, кроме милиционеров, внедряющихся в банды, не станет ничего подобного накалывать на теле, потому что это сразу ставит крест на службе в серьёзных подразделениях.

В этом СССР угоны вообще случались редко. Зачем, если существовала возможность выехать из страны вполне официально. Но некоторые всё же пытались, особенно если имелись наличные деньги, не внесённые в декларацию.

Аня щебетала не прерываясь, рассказывая о своих приключениях, когда Никита, зажав в руке носовой платок, вытер пот со лба и потянулся, держа платок в левой руке, что означало «тревога».

Буквально через десять секунд к ним подошёл капитан Вадим Никонов, с большим чемоданом в руке и сумкой через плечо.

— Молодые люди, не занято? — Он ткнул пальцем на кресло, где лежала сумка Ани, и Никита тут же убрал её, давая место для офицера.