И чтобы у Никиты не оставалось сомнений, подсветила седого алым абрисом.

Двигаясь к выходу, он развернулся и проходя мимо, нанёс хлёсткий, молниеносный и сокрушительный удар в грудь, заставив седого замереть и тараща глаза в пространство пытаться протолкнуть воздух, ставший вдруг твёрдым словно кусок камня.

Выходя из вагона, Никита вежливо поклонился седому, приподняв кепи, и не забивая голову такими мелочами, пошёл вперёд, вспоминая что задавали на сегодня.

А вот Виктор Семёнович Маслов, пятьдесят пять лет, уроженец города Саратова, неженат, не привлекался, не судим, не состоит, не был, наконец-то смог справиться с болевым спазмом, и слегка подволакивая ноги, двинулся на выход из вагона, собираясь выйти на следующей остановке.

Он, как Старший Москвы, уже в течение десяти лет, и представить себе не мог, что кто-то, вот так. походя отобьёт его «Зов», и атакует чистой физикой с такой силой, что тот за малым чуть не сдох.

Первым движением Виктора Семёновича было найти и покарать. Люди Серого застоялись и им полезно будет размяться. Заодно поспрашивать мальца откуда он такой взялся смелый и шустрый. А вторым, уже куда более спокойным, стало понимание, что у людей Серого может ничего и не получится. Парня-то он узнал. Это про него говорили, что тот взял вооружённую банду голыми руками. Каратист или самбист, уже неважно. А важно то, что мальчонка может оказаться совсем непростым орешком, а терять людей старший не любил. Ну и то, что тот как-то очень просто отразил ментальную атаку. А ведь буквально в паре метров стоял… Так что как ни хотелось найти и покарать, придётся спокойно расплести всю историю до сути. Ведь этим долгоживущие и отличаются от людей. Решать не эмоциями, а разумом. В конце концов малыш не член Круга, и вполне имел право ответить куда серьёзнее, а фактически лишь обозначил недовольство.

Существовала ещё одна сложность. Соглашение между людьми, объединёнными в Большой Круг, и государством основывалось во многом на сложной системе сдержек, противовесов, устных договорённостей и взаимного игнорирования. И любая атака на подростка — орденоносца может быть воспринята как поступок, нарушающий соглашения. И тогда всё резко станет очень плохо. Никаким магам, пусть они даже очень сильны, не тягаться с армией. Танковый снаряд разорвёт любого старшего в брызги, а Великого просто убьёт. И если страна может запросто пойти на гибель пусть даже многих десятков тысяч, разменяв жизни магов по курсу один к ста, то Круг просто перестанет существовать. Эфир на Земле струился тончайшими ручейками, и каждый маг, без преувеличения становился игрой природы и нарушением ряда природных законов.

Через три дня, отсидев положенные шесть уроков. Никита бросил взгляд на часы. До тренировки оставалось два часа, но следовало поспешить. Мастер не любил опоздавших, и минимум что ждало за не приход вовремя — сто отжиманий на кулаках и десять кругов по залу. И не то, чтобы существенная нагрузка, но просто тупая потеря времени. Поэтому Никита предпочитал приезжать пораньше, спокойно переодеться, размяться и приступать к занятиям.

На выходе из школьного двора его вдруг остановил усатый чернявый мужчина явно южной национальности, с характерной кепкой — аэродромом на голове, и в белой овчиной дублёнке.

— Э, стой. Ты Калашников?

— Вы ошиблись товарищ. — Никита поправил сумку на плече, и свернул в сторону, собираясь обойти усача, как тот схватил его за плечо, и потянул к себе.

— Э! Да! Ты мне тут зачем обманываешь! — Я чичас тебя…

Что именно собирался сделать южанин, Никита не дослушал, крутанувшись на пятке и легко ударив горца ладонями по ушам, от чего тот сразу потерял свою кепку и ориентацию в пространстве, после чего, остекленев взглядом уселся в грязь.

Волга-такси, что привезла грубияна стояла рядом, и за трояк сверху, водитель не стал дожидаться клиента, а повёз Никиту домой переодеваться.