А если ещё вспомнить об отсутствии необходимости танцевать...

   Посол Тёмной стороны, по-простому зашедший за мной около шести вечера, оказался интеллигентным обаятельным мужчиной достаточно высокого для тенса роста, молчаливым и очень сдержанным. За всё время пути мы перекинулись всего несколькими фразами, даром что до места встречи шли вдвоём.

   Хозяйка вечера, властная чопорная вдова, производила исключительно неприятное впечатление. Из соображений такта я не стала расспрашивать, при каких обстоятельствах эта женщина лишилась супруга, но сложилось устойчивое впечатление, что не без её собственного участия. Вряд ли свела являлась убийцей, но в то, что мужчина попросту сбежал от неё в пламя, верилось легко.

   Местные дамы и девицы хозяйку откровенно побаивались, а кто не боялся -- просто предпочитал держаться подальше. Та, впрочем, никому не навязывалась, молчаливой тенью фланировала по просторной строгой зале, снисходительно поглядывала на гостей и почти ни с кем не вступала в разговоры. Она зорко следила за порядком, и малейшие назревающие конфликты или едкие пикировки стихали сами собой, стоило появиться поблизости сухощавой фигуре, до горла затянутой в тёмно-зелёную со сдержанным золотым узором ткань. Не знаю, куда она дышала со столь туго затянутым корсетом (хотя, возможно, это пыточное приспособление ни при чём, и дело было в природной худобе), но выглядела похожей на палку.

   Меня она приняла достаточно благосклонно, но по большей части равнодушно. Лишь пространно высказалась о странностях тенской моды, смерив взглядом мою фигуру и особенно задержавшись на провокационно коротком подоле -- юбка не доходила и до середины икры.

   Остальные дамы оказались куда менее надменными и с удовольствием засыпали меня вопросами из разряда "Ой, вы в самом деле пишете книги?!" и "Ах, как это удивительно! Но где вы черпаете вдохновение?!" За вечер я не раз и не два мысленно помянула добрым словом дотошную университетскую учительницу по литературе, заставлявшую нас читать не только сами книги, но предисловия и критику -- тоже, что помогало вполне уверенно поддерживать разговор на литературную тему.

   По счастью, среди любопытствующих оказалась и одна из нужных мне девушек, и я постаралась направить разговор в нужное русло. Виртуозно ускользнув от самого опасного вопроса "А что вы уже написали?" и с загадочной (надеюсь) улыбкой сославшись на работу под псевдонимом, я уцепилась за тему вдохновения. Пространно порассуждав о его сути, неопределённо высказалась на тему реальности, подбрасывающей порой сюжеты гораздо более замысловатые, чем любая, даже самая изысканная (чуть не оговорилась -- извращённая) фантазия, и между делом "по большому секрету" поделилась своими планами и проявила интерес к трагической истории Первого арра.

   Как и следовало ожидать, секрет оставался секретом только до тех пор, пока языки осведомлённых сдерживала прямая угроза поплатиться за болтливость. Сейчас, после смерти обоих участников, помолвка правителя перестала быть государственной тайной. За два малых оборота, прошедших с момента гибели Ларино Авий, новость успела облететь все гостиные, побыть сенсацией, породить массу слухов и версий и безнадёжно устареть. Разумеется, местные сплетницы с огромным удовольствием поделились со мной подробностями истории, щедро разбавленной фантазией.

   По счастью, кто-то всё же вспомнил о дружбе Ларино с интересующей меня сейчас девушкой, и смущённую свидетельницу едва не втолкнули мне в объятья. Та пыталась смущённо бормотать, что всё было совсем не так, но слушать такие подробности никому кроме меня не хотелось.

   На этом везение временно иссякло, и разговор начал неумолимо удаляться от нужной темы. Собеседницы принялись потчевать меня историями из своей жизни (кто постарше) и жизней знакомых и родственников, из которых непременно могло "что-то выйти".