Смешной анекдот — если, конечно, речь идет о других.

Виктор не совсем твердо держался на ногах, чуть покачивался, от него сильно пахло коньяком, и еще какой-то чужой, посторонний запах примешивался — терпкий и сладкий, от которого хотелось чихать. Духи, чужие духи! Боже мой, как унизительно…

Впервые за долгие годы человек, рядом с которым она прожила всю жизнь, показался ей неприятным и чужим. Подумать только, оказывается, она совсем не знала его! Или не хотела знать ни о чем, предпочитая оставаться в своем мире только потому, что там было так уютно и спокойно? При одной мысли, что сейчас он ляжет в постель рядом с ней, стало страшно и противно. Ирина изо всех сил зажмурила глаза, притворяясь спящей. По крайней мере, не надо будет с ним разговаривать…

Виктор на цыпочках вышел из комнаты. Слышно было, как он раскладывает диван в гостиной. Пожалуй, такой грохот мог бы разбудить и мертвого, но Ирина держалась стойко. Нельзя выдать себя, показать, что она не спит! Если уж сердце разрывается от боли, то хотя бы гордость не пострадает.

Через несколько минут через тонкую стенку уже доносился мощный храп. А сама Ирина до утра лежала в постели без сна, смотрела в потолок сухими, воспаленными глазами и кусала губы, чтобы не заплакать.

Утром, за завтраком, она изо всех сил старалась вести себя так, словно ничего не произошло. Виктор выглядел неважно — лицо какое-то серое, помятое, словно несвежая простыня, мешки под глазами, четче обозначились складки возле губ… Пожалуй, такой образ жизни до добра не доведет! А у него со здоровьем не все в порядке, в прошлом году желчный пузырь удалять пришлось, теперь нужна щадящая диета, режим, а не ночные прогулки по девочкам.

Ирина вспомнила, как ходила к мужу в больницу, как варила протертые супчики и готовила паровые котлетки. Вряд ли его новая мадам будет этим заниматься!

Она старательно заварила его любимый зеленый чай с жасмином, налила в тонкую фарфоровую чашку с золотистым ободком и как бы невзначай спросила:

— Как прошли переговоры?

— Что? Переговоры? Какие? — встрепенулся Виктор. — Ах да, переговоры… Неплохо, неплохо. Кажется, будет у нас контракт! Домой пришел полдвенадцатого, ты спала уже. Десятый сон видела. Не хотел тебя будить, потому и лег в гостиной на диванчике.

Ирина прикусила губу. Она прекрасно помнила, как все было! Очень хотелось бросить на пол этот проклятый чайник и крикнуть: зачем ты лжешь? Кого хочешь обмануть? А главное — как ты мог так поступить со мной, после стольких лет, прожитых вместе?

Но с другой стороны… Это новое, горькое знание как будто давало ей странное, почти необъяснимое ощущение власти — если не над мужем, то хотя бы над ситуацией. Если уж оказалась на краю пропасти, то лучше идти с открытыми глазами!

Она старательно улыбнулась и спросила:

— Тебе подлить еще горяченького?

Оставшись одна, Ирина принялась за домашние дела. А их, как всегда, полно — на кухне гора грязной посуды, корзина для белья полна, зеркало в ванной заляпано зубной пастой, и ковер в гостиной давно пора бы пропылесосить как следует…

К полудню квартира сияла чистотой, но на душе от этого легче не стало. Скорее наоборот — покончив с домашней работой, Ирина почувствовала себя какой-то неприкаянной, лишней. Ну зачем это все? Кому это нужно? При одной мысли, что Витя сегодня, возможно, опять придет за полночь, нетрезвый и чужой, пахнущий этими приторно-сладкими духами, голову сжимало, словно в железных тисках, сердце начинало бешено колотиться в груди и глаза застилала тяжелая мутная пелена.