— Войдите, — вздохнул я.

За дверью оказалась Таня. Хитро улыбающаяся, в светлом брючном костюме. Пиджак расстегнут. Или на нем пуговицы не сходятся по техническим причинам.

Зашла, закрыла дверь и как бы невзначай повернула ключ. Ой, как интересно.

— Привет! — улыбаясь, сказала она. — Как ты?

— Нормально, — ответил я, тоже улыбнувшись, — сижу, размышляю, как что делать.

— Нечего думать, надо действовать, — загадочно проворковала Таня. — В кино идем?

— Разумеется. Хочу узнать, как выглядит «три дэ восемнадцать плюс»!

— Не знаешь, что это? — притворно-удивленно вскинула брови девушка. — Это. это… как же тебе объяснить… а, придумала.

Она сбросила пиджак. Под ним оказалась лишь тоненькая обтягивающая маечка. Да, это три «дэ», согласен. Абсолютное. Изумительное. Упругое. Достойное палаты мер и весов.

— Потрясающе, — сказал я, не спеша рассмотрев то, что предстало моим глазам. — Но это еще не «восемнадцать плюс», насколько я знаю.

— Да? Ну, тогда вот! — на секунду задумавшись, ответила Таня и, закусив губу, сняла еще и майку.

Идеальное у нее тело. Просто идеальное.

Я встал из-за стола, подошел к ней. Губы слились в поцелуе, мои пальцы сжали ее грудь.

— Зачем откладывать на вечер то, что можно сделать днем? — невинно захлопав ресницами, сказала Таня.

— Как ты права, — пробормотал я, расстегивая брюки и подталкивая ее к дивану.

Все прошло, как говорится, на высоком уровне. Правда, в дверь кабинета периодически стучали, на телефон мне поступило несколько звонков, но отвечать я не стал, а Таня набрала начальнице и отпросилась на полдня с работы, потому что у нее дома, якобы, потек кран и залил соседей.

В общем, я плюнул на все и насладился всеми «три дэ» Таниного тела и только тогда понял, как вымотался.

Удовольствие было взаимным. Тане тоже очень понравилось. В некоторые моменты я закрывал ей ладонью рот, чтобы стоны не слышались по всему этажу.

В общем, остаток дня примерно так и пролетел. Занятия любовью, перерыв, опять секс, снова перерыв… и так далее. Потом мы осторожно, чтобы не попасться на глаза Таниной начальнице, выбрались из здания, сели в машину и поспешили в кино.

Но не доехали. Решили не тратить на него время и свернули ко мне. Там мы продолжили то, что начали в офисе, даже не заметив, как стемнело.

Ночь наступила быстро. Город спрятался в темноте, разбавленной светом редких фонарей. Таня мгновенно уснула, а я лежал рядом и глядел в потолок. Сон избегал меня. Опять начались сомнения.

Что-то не так, — я отчётливо слышал внутри себя какой-то голос. — Ты пожалеешь о том, что хочешь сделать, — повторял он раз за разом.

Я подошел к зеркалу, посмотрел в него при помощи «дара» и увидел себя — маленького и испуганного. А за спиной сгустилась тьма, и из нее кто-то смотрел. Кто — непонятно, но взгляд у него злой и снисходительный. Что ты мне сделаешь, маленький человечек?

— Неужели все именно так плохо? — неверяще прошептал я.

Вернувшись в комнату, я оделся, оставив вместо себя в постели записку «скоро буду» на случай, если Таня проснется, вышел на улицу и сел в автомобиль.

…Я люблю ездить по Москве ночью. Машин мало, да и город становится не таким, как днем. Спокойным, таинственным, не суетным. Начинает принадлежать себе.

Вот и переулок, в котором обыскивали машину Романа. Дома здесь невысокие, старинные и дорогие. Фонари светят неярко. Дворики отделены решетчатыми заборами, за ними растут цветы.

Люди с окраин сюда заходят редко. Им тут делать нечего. Даже автомобили здесь почти не появляются.