— А почему бы и нет? В конце концов он тоже человек… Кстати, спохватился Кратов, — мы не заболтались?

— Нет, — успокоил Шренинг. — У нас есть ещё двадцать минут до приёма следующей партии. Впрочем, скафандры надевать уже пора.

— А это зачем? — удивлённо спросил Кратов, оглядывая лабораторию.

— В реанимационном зале температура шестьдесят пять градусов, ответил Шренинг и, посмотрев на Кратова, усмехнулся. — Вы что, думаете, мы здесь работаем? Мы здесь отдыхаем.

— Ясно, — кивнул Кратов. — Я пойду со следующей партией.

— Нет. — Анна отрицательно покачала головой. — Двое суток вам придётся подождать.

— Что, даже по старой дружбе нельзя без очереди? — подмигнул Кратов.

— Не в этом дело. Двое суток вам придётся ничего не пить. Обезвоженный организм лучше переносит акватрансформацию.

— Милая девушка, — улыбнулся Кратов, — можешь мне поверить, что в течение двух суток я не только ничего не пил, но и не ел. И статусграммы за три года у меня с собой.

— А как же ваша работа? — безнадёжно спросила Анна. Она уже поняла, что отговорить Кратова ей не удастся.

— Работа? А при чем здесь работа? — Кратов недоумённо пожал плечами. — Не вижу разницы, кто будет руководителем работ: Алек Кратов или акватрансформант Алек Кратов.

9

Сажин в очередной раз оглянулся на свою измученную спутницу. Юсику шатало, ноги у неё подкашивались, она поминутно спотыкалась на застругах выветренных бороздах спрессованного снега.

— Всё, — сказал он. — Привал.

Юсика вскинула посеревшее обветренное лицо и тут же рухнула на колени.

— Извини, — прохрипела она сквозь потрескавшиеся губы. — Я не могу больше…

Она упала ничком и зарылась лицом в тёплую вату снега.

Павел выбрал место и сел так, чтобы его тень прикрывала голову Юсики. Вокруг, до самого горизонта, простиралась безбрежная снежная равнина, придавленная серым равнодушным небом. Раньше, когда они шли по холмам, он представлял себе, что они идут по пустыне, по барханам стеклянно-белого кристаллического песка. И это ему удавалось — казалось, так легче идти. Теперь он обмануть себя не мог. Они вышли на ледяной щит, такой же как в Антарктиде, на Снежной Королеве и на многих других ледяных планетах, на которых ему довелось побывать. Если бы только не жара…

На третий день после странного исчезновения звёзд с небосклона и связи с академгородком они решили возвращаться. И тут Сажин обнаружил, что возвращаться им практически не на чем. Энергетический баланс «попрыгунчика» оказался на нуле, и это была его вина. Ему так хотелось побыстрее уйти в поле — подальше от города, от людей, кроме того, он здорово поругался с Клайперсом, распорядителем полевых работ (тот категорически не хотел отпускать Сажина в поле одного, навязывая в напарники практикантку, очевидно, Клайперсу сообщили о причинах перевода Сажина со Снежной Королевы на Снежану), что Павел даже не удосужился проверить энергетический запас «попрыгунчика». Второй его ошибкой был небольшой запас воды, взятый с собой, — до сих пор он никогда не сталкивался с проблемой нехватки воды. На планетах, где ему пришлось работать по долгу службы, такой проблемы никогда не существовало. Там вода находилась сразу за бортом машины в виде льда или снега. Здесь тоже, куда ни глянь, простирались лёд и снег. Но лучше, если бы это был песок…

Два дня «попрыгунчик» полз по ледяному щиту, питаясь от солнечных батарей, и его перегретый организм жадно поглощал и без того скудный запас воды.