– Я хотел ему помочь, а он…

Анфалти привела Стивена в спальню и зажгла свечу, уже вставленную в укрепленный на стене подсвечник. Юноша тяжело опустился на постель. Прежде чем уйти, Анфалти наклонилась к нему. Ее круглое добродушное лицо расплылось в понимающей улыбке.

– Не держи зла на Эспера, сынок. Его и так преследуют призраки. Слишком много призраков. Призраки тех, кого он потерял. И он не хочет, чтобы ты стал одним из них. Уверена, ты пришелся ему по нраву.

– Он меня ненавидит.

– Не говори глупости, – покачала она головой. – На всем свете есть лишь один-единственный человек, которого Эспер Белый ненавидит. И это вовсе не ты, можешь мне поверить. А теперь ложись и постарайся хорошенько выспаться. Завтра с утра тебе предстоит долгий путь, не так ли?

– Да.

– Тогда увидимся за завтраком.

На следующее утро, когда Стивен оторвал от подушки раскалывающуюся от боли голову, Эспер уже уехал. Сэр Саймен снабдил Стивена двумя свежими лошадьми, выделил ему в провожатые молодого охотника и пожелал счастливого пути. Анфалти дала ему на дорогу целую сумку с хлебом, мясом и сыром и на прощание поцеловала в щеку.

Вскоре головная боль прошла, и настроение у Стивена повысилось. В конце концов, не так плохо, что через два дня он окажется в монастыре д'Эф и приступит к работе над древними рукописями. Уж там-то его ум и знания наверняка оценят по достоинству. Библиотека в д'Эф одна из самых полных в мире, и он наконец получит доступ к ее бесценным сокровищам.

Научный пыл, с которым Стивен более месяца назад покинул мыс Чэвел, разгорелся в нем с новой силой. Разбойники, похищение, суровый лесничий несколько остудили пыл юноши, но теперь все неприятности остались в прошлом. По крайней мере, Стивен был в этом уверен.

8. Черная роза

Как всегда в минуты волнения, Энни казалось, будто она проглотила птичье перо, и теперь оно щекочет ее изнутри. По коже у нее бегали мурашки, хотя прилетевший с моря ветер был теплым, соленым и влажным. Предчувствие дождя висело в воздухе, луна то выглядывала, то скрывалась за тучами, затянувшими небо. Ровные ряды яблонь покачивались на ветру и тихонько шелестели листьями.

До Энни доносились голоса двух стражников, стоявших в дозоре на главной башне, однако слов она не могла разобрать.

Голова у нее слегка кружилась; весь месяц, прошедший со дня поездки в Тенистый Эслен в обществе Родерика Данмрога, Энни чувствовала, что с ней творится нечто необыкновенное. Юная принцесса подошла к дереву и прислонилась к его стволу; ветви были усыпаны белоснежными цветами, испускавшими столь сладкий аромат, что головокружение у Энни усилилось. Она поднесла к глазам клочок бумаги, который конюх передал, когда она отводила в стойло Резвую. Там было нацарапано торопливым небрежным почерком:

«Встретимся во фруктовом саду у восточных ворот, когда часы пробьют десять».

– Ты быстро выполнила мою просьбу, великая королева Виргенья, – благодарно прошептала Энни.

Впрочем, Фастия по-прежнему оставалась строгой и старалась держать младшую сестру в узде; святая Цер не спешила смягчить ее нрав. Наверняка уже десять, пронеслось в голове у Энни. Почему же не бьют часы? Может, они сломались? Конечно, прийти сюда было с ее стороны настоящим безумием. Что будет, если Родерик так и не явится? А если явится в обществе других рыцарей и конюших, для того чтобы посмеяться над глупой принцессой, которая примчалась по первому его зову? Вот уж действительно, безмозглая дурочка. Ведь она ничего не знает об этом парне.

Ровным счетом ничего.

Содрогаясь при мысли о собственном безрассудстве, Энни нервно теребила в руках оборку нарядного платья из вителлианской парчи.

Внезапно завитки волос, ниспадающих на ее шею, встали дыбом.