– Британцев додушил? – Владимирович употребил явно не дипломатическое слово.

– Додушил… Завтра им придется дезавуировать свои прежние заявления об отравленных российских лекарствах.

– Что-то ты не выглядишь победителем.

– А что мне? Подпрыгивать от радости? Мне завтра еще с главным муфтием встреча предстоит. – Андреевич, не глядя, провернул колесики цифровых замков, распахнул кейс, извлек красочный буклет выставки мусульманских святынь. – Как говорится, теперь все это вы можете видеть только на фотографиях. А Министерство культуры, между прочим, половину из этого уже обещало вернуть в мечети. Только ради проведения выставки сделало отсрочку, под мою, кстати, ответственность.

– Чего уж там, волосы на голове рвать, и так их мало осталось. За это с должности не снимут.

– И то правда. – Дипломат тяжело вздохнул, бросил буклет в кейс и захлопнул крышку.

Лимузин выскочил на прямой отрезок магистрали и прибавил скорости. Вскоре его рубиновые габариты затерялись среди огней других машин.

* * *

Оплывшие руины древней крепости, помнившие царя Дария и Александра Македонского, золотились в лучах низкого солнца. Камни отбрасывали длинные чернильные тени. Воздух казался неподвижным. Здесь, у древних руин, всего в пятнадцати километрах от иранской границы, люди появлялись нечасто. Кого занесет в безводную пустыню, если севернее проходит хорошая автомобильная дорога? Но если хочешь избежать посторонних глаз и пересечь границу без документов и досмотра, то лучшего места не найти.

Важный иранец, тот самый, который приезжал к Абу Джи Зараку в пещерный город, стоял, прислонившись к капоту огромного джипа. Четверо крепких мужчин в военной форме без знаков отличия мрачными скульптурами высились по обе стороны от машины. Длинные козырьки камуфляжных кепок скрывали их лица. Обычно уверенный в себе высокопоставленный иранец на этот раз явно чувствовал себя не в своей тарелке, хотя, казалось бы, чего опасаться? До границы близко, вооруженная охрана при нем. Маленькие темные, как спелые маслины, глазки пугливо бегали, руки подрагивали. Чтобы скрыть волнение, иранец сцепил пальцы.

Размытый жарким маревом горизонт уже потемнел, тонул в сумерках.

– Мы договаривались… – тихо обратился иранец к безмолвной охране. – До полуночи он должен быть тут.

Тянулись минуты ожидания. Над пустыней уже зажглись крупные мохнатые звезды. Ущербная луна выглянула из-за руин крепости, залив каменистую землю ртутным призрачным светом. Вдалеке прорисовались силуэты верблюдов и всадников. Караван замыкал микроавтобус с эмблемой Красного Полумесяца на борту.

– Это должен быть он, больше некому, – воровато оглянувшись, произнес иранец, сделал несколько шагов вперед и вскинул руку в приветствии.

Фары джипа трижды мигнули. Условным световым сигналом ответил и микроавтобус. Абу Джи Зарак, восседавший на крупном верблюде, тоже взмахнул рукой, поприветствовав иранца. На его губах появилась радостная улыбка, опасное путешествие близилось к концу. Посох нетерпеливо застучал по шее животного. Верблюд ускорил шаг.

Двое молчаливых охранников встали по обе стороны от иранца. Абу Джи Зарак уже видел кривую улыбку своего партнера и покровителя. Верблюд нервно повел головой, но тут же получил посохом по голове. Предводитель талибов хорошо помнил смачный плевок и не хотел повторения. Внезапно «стражи исламской революции» схватили иранца и бегом потащили его за джип.