С осторожностью представителей семейства кошачьих они подкрались к одному из «КамАЗов» и по одному ловко забрались в кузов, задернули полог. В темноте вспыхнули маленькие ручные фонарики. Напавшие не боялись быть обнаруженными – слабый свет не проникал сквозь плотную прорезиненную материю тента. Тонкие лучики фонарей нервно пробежались по ящикам, высвечивая надписи. Наконец лучи сошлись на большой картонной коробке с красным крестом и длинной латинской надписью. Такие же коробки стояли стопкой в углу. Главарь талибов сверился с бумажкой – надписи на ней и на коробках совпадали. Он знаком показал сообщникам погасить свет, перегнулся через откидной борт, прикрыл ладонью лампу фонарика и трижды нажал кнопку. Чуть заметно в темноте мигнула красным просвеченная ладонь. Это был условный сигнал. Почти сразу же у грузовика появились еще двое людей. На плечах они несли точно такие же коробки, которые лежали в кузове. Поменяв их местами с теми, что были в «КамАЗе», талибы аккуратно расправили за собой тент. Вновь осмотрелись: вокруг никого не было. Лишь там, где белела подсвеченная пламенем костра палатка, виднелись силуэты участников миссии. Они продолжали беседовать, даже не подозревая, что в сотне метров от них лежит без сознания их товарищ.

* * *

У входа в палатку на небольшом переносном мангале, установленном на плоском камне, шипели на шампурах золотистые куски баранины. Стекающий по ним жир крупными каплями падал на угли. Подымающийся к небу ароматный дымок приятно щекотал ноздри. Окажись сейчас в палатке заядлый вегетарианец, наверно, даже он не сдержался бы и отведал приготовленную на углях баранину.

Из-за полога палатки слышались голоса Бортоховой и пострадавшего британского сержанта. Медика миссии все-таки разбудили.

– Как вы себя?..

Ольга вдруг замолчала, споткнувшись на непереводимом для нее слове. Как она ни старалась, но ее скудных знаний в английском было явно недостаточно, чтобы общаться с британцем даже на самом простом уровне.

– О’кей? – неожиданно нашлась она.

– Да, – улыбнулся сержант.

– О’ кей. Можешь…

Сержант не стал дожидаться, пока женщина подыщет нужное слово, и, приложив некоторое усилие, пошевелил пальцами больной ноги. Бортохова кивнула и, промокнув в спиртовом растворе бинтовой тампон, стала промывать раны. По выражению ее задумчивого лица было видно, что она снова хочет что-то спросить.

– Щиплет, щиплет, но все о’кей. – Сержант несколько раз наморщил лоб и улыбнулся, дав понять, что боль терпимая.

Женщина вновь кивнула и помахала рукой у своего лица, объясняя британцу, что ей жарко.

– Да, – понимающе замотал головой британец.

В палатке действительно стояла настоящая жара, а тут еще снаружи несло запахом печеного мяса и дымом. Женщина пробежалась пальцами по пуговицам и расстегнула белый халат. У сержанта чуть не отвисла челюсть. Прямо на него, выглядывая из-под розового лифчика, смотрели большие, словно перекачанные силиконом, груди. Они то резко вздымались вверх, то быстро опускались – женщина учащенно дышала.

– Ольга! – произнесла Бортохова.