– Вот они, – рука седобородого старика указала на сотрудников миссии, – мы воевали с ними, жизни миллиона афганцев унесла прошлая война, но мы победили, потому что Аллах был на нашей стороне. Они ушли…

Чагин, стоявший рядом с Бортоховой, уже понимал, куда клонит Абу Джи Зарак. Он, как «работник идеологического фронта», сам владел подобными технологиями, которым его обучали в высшей школе КГБ. Главное – расчеловечить противника, представить его кровожадным зверем, и тогда народ готов поверить в любую нелепость. Как говаривал министр идеологии и пропаганды Третьего рейха: «Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят».

– …а потом появились американцы и англичане, – взгляд идейного вдохновителя талибов стал жестким, словно вместо зрачков в глазах у него появились два острых гвоздика, – и русские вернулись. Они хотели отомстить за свое поражение в прошлой войне. Шурави знали, что мы воюем только с солдатами, но не с врачами, женщинами, и хотели обмануть нас. Гуманитарная миссия!.. Это теперь у них так называется. Мы встретили их с распростертыми объятиями. Думали, бывшие враги в самом деле раскаялись и решили помочь пострадавшим от землетрясения. Это не я хочу войны. Это не я забрал ваших мужей, сыновей и увел их в горы. Это наши враги виноваты, что ваши семьи разделены.

– Что за чушь он несет? – шептала Бортохова, особо ни к кому не обращаясь, но следующая фраза заставила ее вздрогнуть.

Абу Джи Зарак картинно вознес руки к небу, потряс посохом и пистолетом:

– Вот они, стоят перед вами, врачи-вредители. Они приехали, чтобы под видом вакцин, прививок, лечения отравить вас всех. – Из рукава он вытащил лист бумаги и развернул его.

В его руках была принтерная распечатка передовицы британской газеты со статьей той самой журналистки, которая соблазнила биохимика Королевского военного госпиталя в Кабуле. С фотографии весело улыбался британский сержант. В заголовке чернели огромными буквами слова: «Смерть от российских лекарств. Правда или провокация?»

– …Аллах наказал их, направив иглу шприца в британца. А они хотели погубить вас, ваших жен, дочерей, детей, внуков. Они не люди, а потому не имеют права на жизнь. Они все умрут у вас на глазах.

Абу Джи Зарак пристально посмотрел на сотрудников миссии, выцелил взглядом белый халат Бортоховой.

– Я ничего не знала!.. Я никогда бы не сделала этот укол!.. – завизжала женщина и бросилась вперед.

Двое талибов тут же преградили ей дорогу скрещенными автоматами. Абу Джи Зарак неторопливо свернул распечатку, спрятал в просторный рукав темного халата. Талибы расступились, Бортохова упала на колени, опустила голову.

– Я не знала, пощадите… Мы не знали, что вместо лекарств – отрава. Если бы…

Седобородый старик недобро усмехнулся.

– Может, ты и не знала. Может, не знали и они, – и тут же возвысил голос, – но кто-то же из вас знал?! И вы назовете его мне. Иначе умрут все.

Над площадью повисла зловещая тишина. Стало слышно, как ветер треплет, хлопает материей палаток.

– У вас, у русских, всегда есть эти… как их?

– Особисты, – с отвращением подсказал пожилой переводчик, и щека с глубоким шрамом нервно дернулась.