Когда Татьяна закончила играть, крики взорвали зал. Такого восторга, восхищения она никогда раньше не видела.

За кулисами Наташа обняла Татьяну, в ее глазах стояли слезы.

— Милая девочка, ты была великолепна. Ничего лучшего я за всю жизнь не слышала.

— Да, я знаю. Это мой вечер, Наташа, сегодня мне принадлежит весь мир. — Она поспешила вновь на сцену, гром аплодисментов не утихал.

После концерта к Татьяне подошел Франсуа Миттеран. Президент французской республики нежно поцеловал ей руку.

— Мадемуазель, я очарован. Превосходное исполнение.

— Вы так добры, месье президент, — улыбнулась Татьяна.

Пенилось в бокалах шампанское, сверкали блики фотовспышек. Президент представил Татьяну своему окружению. Она заметила Шепилова и Туркина, беседующих недалеко от выхода с Николаем Беловым, роскошно выглядевшим в бархатном фраке и кружевной сорочке. Он поднял бокал и пошел ей навстречу. Татьяна взглянула на часы. Начало одиннадцатого. Если она собирается бежать, надо поторапливаться.

Белов поцеловал ей руку.

— Вам нужно почаще злиться, дорогая.

— Вы так думаете? — Татьяна взяла бокал шампанского. — Здесь весь дипломатический корпус. Вы должны быть довольны. Где Наташа?

— В компании репортеров. Позвать ее?

— Не надо. Мне нужно сходить в гримерную, но я сама справлюсь.

— Ладно. — Белов кивнул Туркину. — Проводи. — Улыбнулся Татьяне. — Мы не хотим, чтобы вас задавили в толпе.

Люди расступались перед Татьяной, поднимали бокалы, а по пятам за ней следовал Туркин.

Подойдя к гримерной, Татьяна открыла дверь.

— Надеюсь, мне позволено заняться туалетом без посторонних?

— Раз вы настаиваете, — усмехнулся Туркин.

Закрыв за собой дверь, Татьяна скинула туфли, расстегнула молнию на платье. Оно с мягким шорохом упало к ее ногам. Достала из сумочки спортивный костюм, облачилась в него, сунула ноги в замшевые тапочки. Схватив плащ и сумку, прошла в туалет, закрыла двери на задвижку.

Окно из туалета выходило в маленький дворик Консерватории. Татьяна открыла его, взобралась на подоконник и прыгнула в темноту. Подняв воротник плаща, побежала к калитке.

В глубине улицы Мадрид показалось свободное такси. Татьяна подняла руку.

Глава восьмая

Девлин смотрел по телевизору ночной фильм, когда зазвонил телефон.

— Профессор Девлин?

— Да.

— Это Таня. Татьяна Воронина.

— Где вы находитесь?

— На Северном вокзале в Париже. У меня в распоряжении лишь пара минут. Сажусь на ночной поезд до Ренна.

— Значит, вы все-таки передумали. Прекрасно. Я сообщу в Лондон. Позвоните мне из Ренна. Желаю удачи.

Девлин набрал номер Фергюсона.

— Таня Воронина только что позвонила мне с Северного вокзала. — Девлин рассказал о предполагаемом маршруте Ворониной и добавил — Необходимо обеспечить прикрытие. Кагэбэшники сделают все возможное и невозможное, чтобы перехватить ее.

— Это уж точно. Оставайся у телефона, я перезвоню.

Фергюсон тут же связался с Фоксом.

— Гарри? Давайте быстро сюда. Появилась срочная работенка.

Кассейн работал у себя в кабинете над воскресной проповедью, когда чувствительный сенсор, соединенный с аппаратурой на чердаке, выдал сигнал. Пока он добрался до чердака, Девлин уже закончил разговор. Отмотав пленку, Кассейн внимательно прослушал запись.