Кучерову повезло — его перевели под домашний арест (с тех пор, правда, его судьба не известна). Беленина перебросили в СИЗО «Бутырка», и вроде бы там с ним все в порядке, но вот письма, адресованные мне, как члену СПЧ, оттуда почему-то не дошли.

А что же с делом? Больше всего удивляет, что в материалах фигурирует только одна фамилия Шамилова, в то время как в заявлении сообщалось и о других участниках этого преступного сообщества, как сидящих, так и вольных.

Ни «смотрящий» Алик, ни другие рецидивисты-вымогатели, вроде как так и не были допрошены. Сотрудники СИЗО, замешанные в схеме уже хотя бы тем, что странным образом подсаживали арестантов в «нужную» камеру, не проходят по уголовному деле даже свидетелями. Шамилов убыл на этап еще в начале года, но в мае его вернули в СИЗО № 3 для очной ставки с Белениным. А на время проведения всех следственных действий, по странному мнению следственного органа, лучше бы Шамилов и Беленин сидели в одном СИЗО.

— Беленина ни в коем случае нельзя переводить из «Бутырки» в «Пресню», — говорит его защитник. — Вы понимаете? Ведь те сотрудники, которые подсаживали арестантов к Шамилову, до сих пор там работают! И весь криминалитет там. И он сам там! Или его хотят вернуть, чтобы с Белениным что-то случилось или чтобы он отказался от показаний.

Мне лично кажется, водолаз — кремень, в том смысле, что пойдет до конца. Друзья говорят, это в его характере. Да и работа у него такая была, что требовала выдержки и бесстрашия. На его счету семеро спасенных на воде, в том числе двое детей. Такой вряд ли откажется от своих показаний. А раз так, то его собственная жизнь в опасности.

О служебной проверке ФСИН по факту всего случившегося в «Пресне» лично мне ничего не известно. Да и была ли она?

* * *

В следственном кабинете СИЗО (встречи заключенных с членами ОНК пока происходят тут) перед правозащитниками сидит совсем юный, 2001 года рождения, арестант. Студент-второкурсник из благополучной семьи, учился на программиста, попал за решетку за наркотики. Признается, что сам употреблял, но сейчас не об этом.

Максим (назовем его так, а полные ФИО его и других фигурантов его истории мы передали ФСИН России) недавно был этапирован в «Бутырку» из «Пресненской пересылки».

Про то, что с ним происходило, уже может рассказывать относительно спокойно. Но еще недавно Максим был в жутком состоянии.

— Я попал в СИЗО № 3 в начале октября 2020 года, — рассказывает Максим. — Сначала был в карантинной камере, потом замначальника СИЗО распределил меня в камеру № 253.

Кроме меня в камере № 253 были еще трое. Фамилий я не знаю, но каждого могу описать в деталях. Один из них — уроженец Украины по имени Алексей, ему лет 45, «второход» (по закону запрещено содержать вместе впервые арестованных и рецидивистов — Авт.). Были еще таджик Фарух лет 25–27 и армянин 42–43 лет. Три дня они меня не трогали. «Три дня ты гость», — говорили. А потом началось.

— Что именно «началось»?

— Лишали сна. Ночью будили ударами, заставляли гонять «дорогу» («гонять дороги» — значит, организовывать межкамерную связь — Авт.). Сопротивляться здоровым взрослым мужикам сложно. Мне говорили: «Мы все про тебя знаем. Закрывай вопрос по деньгам».

— Что именно они про вас знали?

— Что я обвиняюсь по наркотической статье. Все, кто по ней, вроде как должны платить взнос на «воровское движение». Мне выставили счет в 500 тысяч. Они у меня вытащили из сумки постановление о заключении под стражу и сами все прочитали.