— В Лефортово давали мне лекарства. Но от этого стало хуже. Я отказался от лечения в этом СИЗО.

— А как же вам помогут?

— Я не знаю. Я никого не обвиняю. Но таблеток здесь я не буду пить никаких.

— А почему вы не едите? По этой причине?

— Да.

— Но вы можете употреблять хотя бы те продукты, которые передают родные и адвокаты.

— Я пытаюсь. Но не особо получается. Раз в 2–3 дня я что-то запихиваю в себя, но меня тошнит. Воду я тоже почти перестал пить.

— Сколько вы уже потеряли в весе?

— Не знаю. Несколько дней назад весил 77, хотя было больше 90. Я все понимаю, сам ведь работал в СК, но то, что здесь происходит.

— Что вы имеете в виду?

Сотрудники обрывают разговор. Мы снова возвращаемся к теме здоровья. Взгляд у Максименко потухший, сам он согнулся на нарах в три погибели, при разговоре качается, времена теряет мысль. Его бросает то в жар, то в холод, он дрожит. Даже если бы у полковника СК был бы большой актерский талант, так симулировать болезнь он вряд ли бы смог.

— Все болит. Можно вывести меня в больницу? Вы можете помочь? Случилось то, что случилось. Я бы сам в такое не поверил.

— Вам сколько лет?

— 43.

— У вас ещё все впереди! Вы, наверное, очень переживаете за все, но тюрьма это ведь не смертельный диагноз.

— После 25 лет службы оказаться здесь тяжело. Непривычно. Как минимум неловко. Я ещё служу. Так, по крайней мере, мне говорит защитник. Его, кстати, с трудом сюда пускают. Не может пройти.

— Вы расцениваете это как давление со стороны следствия?

— А вы бы как это расценили? Что я могу со всем этим делать?

Уже после посещения члены Общественной наблюдательной комиссии Москвы сделали запись в журнале проверок «Лефортово»: «Просим срочно рассмотреть вопрос о госпитализации заключённого Максименко».

Впрочем, во ФСИН считают, что поводов для серьезных опасений нет. «Максименко находится под постоянным контролем, динамическим наблюдением медиков, — заявила «МК» представитель ФСИН России Кристина Белоусова. — Если что-то случится, ему сразу же окажут всю необходимую помощь. Скорее всего, он просто очень тяжело переживает стресс».

Что касается возможных психотропных препаратов, то в ведомстве заявляют: анализы на содержание их в крови делаются с разрешения следователя. Круг замкнулся?

Между тем адвокаты арестованного «полковника-миллиардера» Дмитрия Захарченко, который содержится в том же «Лефортово», тоже забили тревогу.

— Последние дни с Дмитрием творится что-то странное, — говорит защитник Юрий Новиков. — Он жалуется на учащенное сердцебиение, тремор конечностей, одышку, головную боль. И все эти симптомы нарастают! Я сам убедился, что с ним что-то неладное. Есть основания полагать, что на его организм оказывают воздействие путем введения (возможно, с водой, пищей или под видом лекарств) химических веществ. Мы обратились в ОНК и ФСИН с требованием провести проверку.

Источник в спецслужбах заявил, что Захарченко на воле якобы баловался наркотиками, и сейчас это проявляется таким образом. Но именно так говорили в свое время все про погибшего в итоге генерала Бориса Колесникова (он терял память в «Лефортово» и падал с подоконника камеры).

С одной стороны, не исключено, что защита Захарченко решила использовать историю с Максименко (который, повторюсь, действительно нуждается в медицинской помощи). С другой, это наталкивает на мысли о том, что в знаменитом изоляторе может твориться что-то странное.