Это странно, но Мария и другие девочки ни разу не упомянули о новогодних подарках. Неужели их не было?

— С тех пор, как я ушла из дома, подарков не было, — рассказывает мама Аурелия. — Когда я жила с ними, то всегда заботилась о сюрпризах сама. Я бегала накануне праздника по магазинам, чтобы порадовать девочек подарками. И мне было обидно узнать, что после моего ухода им никто ничего не дарил — ни отец, ни его родственники. А сами девочки всем покупали подарки.

Самое печальное, что последние три года мы не только не были с ними вместе на Новый год, но даже не могли поздравить друг друга. Михаил следил за тем, чтобы они мне не звонили и не писали СМС. Они его боялись, думали, что он может как-то через операторов сотовой сети отследить, если они нарушат этот приказ. Поэтому поздравительные сообщения для меня они отсылали на номер моей подруги Натальи, а та уже мне их передавала. У себя потом девочки стирали все эти СМС. Получается, я как мать была лишена самого простого — возможности даже на словах поздравить своих дочерей.

Три сестры мечтают о том, что они отметят Новый год вместе и с мамой. Ничего другого не просят. Никаких других подарков не хотят. В доме Аурелии на днях появилась маленькая живая елочка, которую они с Марией собираются вот-вот нарядить. В квартирах, где сейчас живут Крестина и Ангелина, тоже есть елочки, но искусственные. Девочки под них уже положили подарки друг для друга. На всякий случай. Чудеса ведь случаются именно под Новый год.

— Мы подготовили заявления в Генпрокуратуру и СК с просьбой разрешить вместе провести Новый год, — рассказывает адвокат Марии Ярослав Пакулин. — Именно от этих двух ведомств, на мой взгляд, зависит решение.

— Меру пресечения избирал суд, так что нужно еще и туда, — считает вице-президент Международного комитета защиты прав человека Иван Мельников. — Вообще ситуация не простая. С одной стороны, сестры — фигуранты одного дела, они, по идее, во время встречи могут о чем-то сговориться и т. д. С другой, их защитники между собой постоянно общаются, да и все обстоятельства дела давно установлены, так что опасности нет. Сестры пережили и много ужасный событий, и друг за друга сильно переживают, так что для них лучше было бы побыть хоть немного вместе. Мы направим наши рекомендации об этом в суд и другие инстанции.

— На самом деле то, что сестер выпустили из СИЗО, свидетельствует, что они не опасны, — комментирует психолог Зара Аратюнян (она участвовала как эксперт в реконструкции событий преступления в семье Хачатурян). — Это не банда, участники которой, если встретятся вместе, то обязательно кого-то зарежут. Это просто три девочки, которые оказались в жутчайшей жизненной ситуации. Единственное, почему девочки живы — потому, что их было трое. Ни один ребенок в одиночку не может противостоять тому, что с ними произошло (потому дети сбегают на улицу, пробуют наркотики, уходят из жизни).

Они выжили потому, что любили друг друга. Они столько молчали и терпели, потому что были друг у друга. Все, что у них есть, — это они сами.

Если мы говорим о правосудии как о справедливости, а не как о преследовании, то нет ничего страшного в том, чтобы позволить им быть вместе на Новый год. Наоборот, это единственное, что общество и власть могут сейчас для них сделать, чтобы загладить свою вину.

Это ведь при молчаливом попустительстве родственников и социальных служб, из-за покровительства прокуроров с ними происходило то, что мы знаем. Им никто не помогал. Они сами себя спасали. Так давайте хотя бы позволим им ненадолго воссоединиться в честь праздника. Они просто обнимутся за новогодним столом, и для них это будет бесценно.

Кстати, сами сестры действительно говорят именно про то, что хочется обняться. Когда им было совсем плохо, то обычно прижимались друг к дружке, даже так засыпали.