— Чтобы определить метод лечения и реабилитации, ребенку нужна госпитализация, но ее уже в четвертый раз отменяют, — рассказывает Евгения Сергеева, мама Саши. — Вакцинация Саши возможна только при наличии запаса донорской плазмы, ее нет. Все это говорили на суде, но ничего не изменилось! Судья считает, что папа может скрыться за границей — такую справку предоставил оперативник ФСБ. Но у папы нет даже загранпаспорта. И какой отец бросит четверых детей, жизнь одного из которых зависит от него напрямую?!

Ну и третья леденящая душу история, в которой отца задержали в Казани с трехлетней дочерью, которую он взял с собой выбросить мусор в 200 метрах от дома.

«Недалеко от детской площадки произошло задержание с грубыми криками и матом. Меня тут же скрутили, надели мешок на голову и нацепили наручники. Дочь закричала в истерике, начала плакать. Я стал сопротивляться, чтобы успокоить ребенка. Но оперативники никак не реагировали на происходящее. Нас закинули в машину» — так потом из камеры СИЗО описывал случившееся обвиняемый. Девочке в итоге пришлось «участвовать» в следственных действиях вместе с отцом на протяжении 7 часов. С самого начала мужчина просил, чтобы оперативники дали ему возможность завести ребенка домой и отдать семье. Получил отказ: силовики сочли, что родные смогут подготовиться к обыску, и он уже не будет внезапным. Семичасовое нахождение маленькой девочки среди незнакомых мужчин, рядом с закованным в наручники отцом с мешком на голове сочли, видимо, меньшим злом.

— Вы ведь часто выступаете перед властью с законодательными инициативами, — говорит очередная мамочка в СИЗО № 6. — Можете помочь нам и нашим детям?

Мы попробуем побороться за то, чтобы законодательно прописать, как могут проходить обыски в квартирах, где маленькие дети. О чем может идти речь? О запрете агрессивного поведения правоохранителей, возможно, приезде на обыск со специалистом-психологом, который будет помогать с детьми, и т. д.

И, конечно, законодательно нужно запретить арестовывать сразу обоих родителей или единственного родителя малолетних детей, если он обвиняется в ненасильственном преступлении.

32-летняя Юлия в марте вынесла из московского магазина корзину с продуктами на 5 тысяч рублей, а супруг при этом еще и устроил погром. Задержали обоих, вменили сразу два преступления — кражу и грабеж. Коптевский суд отправил женщину в СИЗО (и следователь, и прокурор на этом настаивали), несмотря на признание вины и раскаяние. Несмотря на то, что у Юлии дома 4-летняя дочь. Уже в следственном изоляторе выяснилось, что женщина еще и беременна. 3 ноября она родила сына. Зная, что для малыша нет никакой одежды, мы принесли новому человеку теплые вещи, а еще игрушку, сделанную руками осужденных в одной из колоний.

— А ребенка нет со мной, — плачет Юлия в телефонную трубку, прижавшись к стеклу в комнате краткосрочных свиданий. Она сама худенькая, маленькая, выглядит, словно подросток. — На следующий день после родов меня привезли обратно в СИЗО. А его положили в инфекционную больницу. И все, с тех пор я не видела его. Месяц прошел. Сотрудники — спасибо им — звонят в больницу периодически. Но там уже не хотят ничего отвечать, типа замучили расспросами. А мне надо каждый день знать — жив ли малыш, все ли с ним в порядке?

Молоко у Юлии пропало почти сразу же, что неудивительно. Сейчас она в обычной камере, не в той, что специально оборудована для мамочек с детьми.

Вообще как можно разлучать мать с только что родившимся ребенком? Но это, увы, обычная практика. Роженицу возвращают в СИЗО сразу после родов (редко когда оставляют на два дня), а ребенок проводит в больнице без нее минимум 10 дней. Это время — самое важное, как считают специалисты.