– Мы установили личности преступников, Игорь Сергеевич. Наталья действительно является важным свидетелем. Но… буду с вами честна. Судя по тому, сколько прошло времени, вряд ли она еще жива. Простите, – глянула она с сочувствием, когда он испуганно охнул. – Если только…

– Если только что? Говорите, прошу вас, Мария! – Он даже в руку ей вцепился и тут же испуганно отпрянул. – Извините… Наташа – она не просто клиент. Она очень хороший друг. Мне и сыну моему стала. Он тоже очень переживает.

– Хорошо, я скажу… – Она открыла водительскую дверь и предупредила: – Это прозвучит полным безумием. Мои коллеги даже слушать не стали.

– Говорите! Прошу вас!

Он так разнервничался, что не заметил, как пошел дождь. Внезапно и сильный. Тяжелые капли молотили его по макушке, стекали по щекам, плечам. Он вымок до нитки за минуту. Но упорно стоял, не давая ей возможности уехать. А старший лейтенант Лунина уже сидела на водительском месте и завела машину.

– Я предположила, что они завезли ее в лес по дороге от вашего коттеджного поселка и бросили там умирать. Не стали убивать. Зачем? Женщина слаба, сильно больна. Умрет без еды, воды и своих лекарств. Но предупреждаю, Игорь Сергеевич…

Маша высунулась из машины, дождь набросился на нее со всей своей агрессивной силой. И, мотнув моментально промокшей головой, она снова вернулась в салон автомобиля, захлопнула дверь и опустила окно.

– Это лишь мои домыслы. Мне хочется в это верить. И…

– Что за лес? Какой лес? Я не встречал по дороге никакого леса, – перебил он ее.

– Вы обычно ездите в Москву на запад. А лес в противоположной стороне. Наши спецы отследили машину, которая увезла Голубеву, до самой последней камеры на том пути. Они поехали в восточном направлении. И пропали. Там вдоль трассы лесополоса. Довольно густые заросли. Мы не нашли ни одного съезда. И потом на трассе они не объявились. Ни одна камера их не зафиксировала.

– Они могли бросить машину.

– Могли, – не стала она спорить. – А могли просто знать пути отхода. Мы их не нашли. Сейчас вся надежда на нашего сотрудника, которого они ранили, когда… Неважно. В общем, как только он придет в сознание, возможно, расскажет что-то. А пока нам остается только ждать.

Она уехала. А Игорь медленно пошел к машине. Остановился у водительской двери и долго искал ключи по карманам. Отражение в водительском стекле выхватывало его мокрую фигуру. Она казалась глянцевой в свете фонарей. Сам себе он напоминал карамельного уродца.

Он ничего не сумел. Не добился правды. С чем он вернется к Стасу? Тот каждый день ждал его возвращения, ждал новостей. Что он ему сегодня скажет?

– Пап?! – Сын стоял в холле у порога с широко распахнутыми испуганными глазами. – Что с тобой? Ее нашли?! Она… она погибла?

– Успокойся, сынок. Не нашли. Никто ничего не знает. И, думаю, поиски приостановлены. Я так промок…

Игорь скинул мокрые ботинки, стащил с себя негодное теперь пальто, бросил его прямо у порога. Провел руками по волосам, лицу. И неуверенно походкой пошел в ванную.

– Я скоро, – сказал он Стасу, следовавшему за ним по пятам. – Разогрей ужин. Я скоро.

– Я его уже три раза разогревал, – ворчливо отозвался сын. – Давай еще разогрею. Не затягивай там с водными процедурами.

Горячая вода его согрела. Глоток коньяка немного прояснил мысли. А большая, во всю тарелку, отбивная с овощами окончательно привела в чувство.

– В общем, так… – Он поблагодарил сына за кофе, который тот ему сварил.