Из полиэтиленового пакетика, лежавшего обособленно в ее сумке, вытряхнула на блюдо на столе шоколадки. Сегодня их было четыре: три плитки и один батончик с орехами – маленький. Со спичечный коробок.

Шоколадки были презентом. Почти ежедневным. Торговый павильон с кондитеркой занимал место слева от ее газетного киоска. И ее постоянные клиенты, покупающие газеты, журналы, канцелярскую мелочовку, из тех, которые любили с ней поболтать «за жизнь», часто угощали ее тем, что только что купили в соседнем павильоне. То конфеток на тарелку для мелочи выложат, то шоколадку, то батончики шоколадные, то маленькую пачку печенья. Поначалу Наташа смущалась и не брала, отказывалась. Но покупатели, в основном люди пожилые, обижались, считая, что она брезгует. И Наташа потихоньку начала принимать их скромные дары.

Лично ей ничего из того, чем ее угощали, есть было нельзя. Категорически! Все доставалось Аркаше. Он даже блюдо специальное заказал в интернет-магазине.

– Для даров, – произнес он, ставя его в центр обеденного стола. И добавил со смешком: – Да не оскудеет рука дающего…

Сегодня утром блюдо опустело. Он все съел. Сейчас Наташа туда положила три шоколадки и один шоколадный батончик. Для Аркаши, который запаздывал. Или решил вовсе не возвращаться.

Он вернулся! Слава богу! Загремел ключами, заходя. Крикнул от порога:

– Наташа! Я дома!

И вдруг запнулся. Замолчал. И сразу, минуя кухню, пошел в спальню. Наташа за ним. Застала стоящим в куртке в полной задумчивости у раскрытых дверей его шкафа. У них у каждого был свой.

– Ты чего, Аркаша? – спросила она, стоя за его спиной. – Потерял что?

– Да, Наташа. Потерял. Целую жизнь я с тобой потерял, – проговорил он.

И ей его слова показались глупыми и пафосными. Он никогда так не выражался. Не иначе, кто-то из подписчиков его просвещает.

– И что дальше?

Она уже догадалась, что именно сейчас последует. Аркаша приехал за своими вещами. Первым делом вытащил из шкафа свой отпускной чемодан. Только не знал, что в него уложить Чемодан был небольшим – на шесть дней, пять ночей отпуска. А вещей на полках было много. Он баловал себя. Не экономил особо на одежде.

Она молчала, наблюдая. Он молчал, размышляя. Потом вдруг убрал чемодан на место. Буркнул:

– Ладно, потом. Это еще успеется. Давай сначала поговорим.

– Хорошо.

Наташа всегда была за диалог. С корреспондентских времен в ней эта привычка осталась. Всегда избегала скандала с интервьюируемыми, хотя репортажи у нее неизменно были на скандальные темы.

Проходя мимо вешалки, Аркаша решил раздеться. Снял куртку, повесил на крючок, обулся в тапочки, сиротками стоящие у обувницы. В кухне сразу вымыл руки – привычка. Всегда мыл в кухне руки после работы. Сел к столу, сразу потянулся за шоколадными угощениями.

– Чего торопишься со сладостями? – Наташа стояла у плиты. – Может, поужинаешь сначала?

– Нет. Поужинаю в другом месте. – Он вяло жевал шоколадку, на нее не смотрел.

– В другом месте ты всегда успеешь поужинать, Аркаша. Поужинай дома в последний раз. У меня рыбные тефтельки в томатном соусе с овощами. Ты любишь.

От тефтелек он не отказался. Кивнул.

– Пусть будет последний – прощальный ужин. А потом я уйду. – Он повернулся, посмотрел на нее сердито. – Так и знай, Наташка, что уйду. И ты меня не удержишь.

– Я и не стану, Аркаша, – не соврала она, ставя на плиту кастрюльку с рыбными тефтельками.