Окна дворца стояли распахнутыми, впуская мягкий ветерок. Уже давно не было достаточно тепло, чтобы их открыть, к тому же большую часть осени и зимы на площади на колесах смерти разлагались трупы казненных. Тела членов семьи Сандре, Ньеволе, Скалвайи. Десяток схваченных наугад поэтов. Такая обстановка не вызывала желания открывать окна. Тем не менее это было необходимо и принесло плоды, особенно конфискация земель заговорщиков. Ему нравилось, когда необходимость и выгода шли рука об руку; это случалось нечасто, но когда случалось, такое сочетание, по мнению Альберико Барбадиорского, отражало то высшее наслаждение, которое приносила власть.

Однако этой весной наслаждений на его долю выпало мало, и они были мелкими, а в свете новых неприятностей зимние тревоги выглядели незначительными, эфемерными, похожими на короткие снежные вихри в ночи. Теперь, куда ни глянь, неприятности заливали его бурлящими весенними паводками.

В самом начале весны были обнаружены следы применения магии каким-то чародеем в южных горах, но Охотник и двадцать пять солдат Сифервала, немедленно посланных за ним, были убиты на перевале бандитами, все до единого. В этот наглый мятеж невозможно было поверить.

И он даже не смог как следует отомстить за них: в деревнях и на хуторах, разбросанных по горным районам, бандитов ненавидели почти так же сильно, и даже сильнее, чем барбадиоров. И это произошло в ночь Поста, когда поблизости не оказалось ни одного порядочного человека, который мог бы увидеть, кто совершил этот беспрецедентный налет. Сифервал послал из форта Ортиц сотню солдат на поиски разбойников. Они не нашли никаких следов. Только старые следы костров в горах. Похоже было, что двадцать пять человек убиты призраками; так и утверждали жители высокогорья, как и следовало ожидать. В конце концов, это произошло в ночь Поста, а всем известно, что в такие ночи мертвецы бродят по земле. Мертвецы, жаждущие мщения.

«Как это умно со стороны мертвецов использовать новенькие стрелы», — сардонически отмечал Сифервал в своем докладе, который отправил на север с двумя капитанами. Его люди поспешно удалились, побледнев от страха при виде выражения лица Альберико. В конечном счете именно Третья рота допустила гибель двадцати пяти своих солдат, а потом послала еще сотню неумех, которые лишь стали предметом насмешек в горных районах.

Все это привело Альберико в бешенство. Ему пришлось бороться с желанием сжечь дотла ближайшее горное селение, но он понимал, что такой поступок будет еще более разрушительным. Он уничтожит все преимущества, завоеванные его сдержанностью и целенаправленными действиями в деле заговора Сандрени. В ту ночь у него опять начало опускаться веко, как в начале прошлой осени.

Он питал такие большие надежды после поразительного падения матриархата в Квилее. Открывался такой огромный, созревший новый рынок, настоящее золотое дно для Империи. И что самое важное, этот рынок оказался бы под эгидой Барбадиора благодаря неусыпным заботам хранителя западных границ Империи Альберико из Восточной Ладони.

Так много было надежд и обещаний, и так мало предвидел он сложностей. Даже если Мариус, этот искалеченный убийца жриц, на своем шатком троне предпочел бы одновременно торговать и с Игратом на западе, и с востоком, это не имело значения. Квилея достаточно велика, чтобы обе стороны не остались внакладе. На какое-то время. Очень скоро появится возможность заставить этого неотесанного мужика понять многочисленные преимущества торговли исключительно с Барбадиором.

Со времени создания Империи Барбадиор изобретено множество освященных временем способов, тонких и не очень, заставить людей видеть вещи в определенном свете. У Альберико имелось несколько собственных идей насчет новых способов убеждения мелких монархов, чтобы заставить их принять полезную для него точку зрения.