Вместо ответа на столь непосредственную апелляцию Эйврил понурил голову с глубоко несчастным видом. А сержант, напротив, впервые за весь вечер вдруг почувствовал себя необыкновенно легко.

— Это не ответ на мой вопрос, вам не кажется? — резонно заметил он.

Миссис Кэш расправила полу своего добротного черного пальто.

— Ну нет, я не старьевщица — вы ведь это имели в виду, молодой человек? — с достоинством произнесла она. — Вы ведь иногда в этих местах бываете. Не вас ли я видела где-то в районе Бэрроу-роуд и Эпрон-стрит? Уж вы-то должны знать, что это за район. Кварталы прекрасных домов, приходящих в упадок, и множество людей, чьи дела тоже идут под гору. Пожилые дамы, которым деньги уже нужнее, чем драгоценности, не знают, как их продать. Возможно, у них есть превосходные кружева и остатки великолепной мебели. Ну, а я не гордая. Многие годы общения с каноником научили меня смирению, и, подобно ему, я стремлюсь творить добро всюду, где смогу. Вот я и хлопочу, всем помогаю. Многим пожилым леди теперь куда нужнее одеяло на гагачьем пуху, чем какая-нибудь матушкина камея, валяющаяся в шкатулке где-нибудь в комоде. Я всюду бываю и я знаю всех. Порой я покупаю, а порой продаю. А иногда мне просто отдают вещи, из благотворительности, и я обращаю их в деньги и посылаю чек на некоторую сумму в какое-нибудь из наших обществ.

— И все это заносите в книгу, — кивнул Пайкот, широко улыбнувшись.

— И все заношу в книгу, — улыбнулась она в ответ.

— В данный момент меня интересует эта куртка.

— Да, я понимаю. Кое-кто угодил в ней в скверную историю, не так ли? Что ж, мой долг помогать всем, и вам тоже, — всем, чем сумею. Я проверю по книге.

— Я пойду с вами.

— Не вижу к тому препятствий, — она водрузила свою громоздкую сумку себе на колени. — Я уверена, что она попала к мистеру Розенталю. Его лавка как раз возле вашего нового полицейского участка. Там у него очень чистенько и уютно. Он неплохой бизнесмен!

— Да, Розенталя я знаю, — лицо Пайкота сразу как-то вытянулось. — Он тоже ведет книги.

— Разумеется, ведет. Без этого в бизнесе никак нельзя. Так вы идете?

— Погодите, — старик Эйврил, прислушивавшийся к этому обмену любезностями с нараставшим унынием, наконец позволил себе вклиниться в разговор. — Миссис Кэш, вы ведь тут у нас знаете все ходы и выходы. Вас не затруднит спуститься в кухню и позвать сюда Мэри? А сами, если не возражаете, посидите там минут десять, сержант Пайкот сам туда за вами зайдет. Договорились?

— Ну разумеется, каноник. Не думайте, кухней я не гнушаюсь. Я там провела немало часов, когда еще была жива ваша дражайшая супруга. Прекрасно, молодой человек. Вы спуститесь за мной и мы вместе пойдем ко мне. Доброй ночи, каноник. На неделе я кое-что отправлю в Фонд Восстановления Храмов, так, немножко. Мне сказали, что вы не имеете права препятствовать мне, если я желаю внести свою лепту!

Она поднялась, как-то слишком стремительно для ее телосложения, и поспешила прочь, похожая на глиняную горчичницу. Пайкот так и видел черенок ложечки, торчащей из ее шляпки.

Эйврил склонился над кипой приходских бланков, и сержант, которому было прекрасно видно все, что там написано, углядел, что рука каноника вывела изящным почерком «Встреча старост, миссис Кэш, подписка. Нет».

— Как говорится, деньги не пахнут, сэр, — ухмыльнувшись, заметил Пайкот. — И вы тем не менее полагаете, что в ваших силах как-то разделить их?

Ответ Эйврила начисто уничтожил этот снисходительно-высокопарный пассаж сержанта:

— До чего же она тривиальна, несчастная женщина, — сказал он.