— С Сорокиными родниться? Ни за что!

А у Галинки духу не хватило пойти против воли матери. И стала она женой Егорова. Через год и Иван женился. Деваха досталась видная собой и работящая. А такие среди лесорубов в почете. Но Галинку он помнил. Помнила, как казалось, и она его. И когда поехала с ним в тот раз из леса, завела разговор о былом.

— Что уж теперь об этом, — попытался было остановить ее Иван.

— Нет, Ваня, я виновата перед тобой. Если бы не мама…

— А ты что, плохо живешь со Степаном?

— Нет, хорошо. Он ведь не обидит, не прикрикнет. Но сердцу не прикажешь…

Это признание Галинки разволновало Ивана, он слушал ее и чувствовал, как теплая волна захлестывает сердце. С трудом подавив волнение, он сказал:

— Не надо, Галя, помолчи.

— Да, конечно, теперь уж поздно, — согласилась она и неожиданно обхватила его горячими руками, поцеловала в губы: — Это за все! И не поминай меня лихом.

Раскрасневшаяся вышла она из кабины. Потом кто-то сказал об этой поездке Степану, и он, как теперь думалось Ивану, затаил зло на него. Если бы не так, неужто бы не исправил эстакаду?

Перед началом погрузки он молча вышел из кабины, отошел в сторону и закурил. Но не спускал глаз с огромного пучка хлыстов, с неразговорчиво-хмурого Степана. А когда пучок с треском покатился по эстакаде, когда стальные тросы, обнявшие многотонную ношу, зазвенели от натуги, он вдруг заорал, отшвырнул папиросу:

— Отставить! Раздавите МАЗ, черти!

И бросился к машине. В одно мгновение он оказался над грозно звенящим тросом. Остолбеневшие грузчики увидели, как к шоферу подбежал бригадир и потащил его прочь из опасной зоны.

— Сумасшедший! Да ты что вздумал: всех под монастырь, а? — зашумел Егоров.

Но Иван был неукротим.

— Вчера еще обещал опустить эстакаду, а не сделал. Хватит! МАЗ не дам гробить. И вообще ни ногой больше в вашу шарашкину бригаду.

Егорова будто кипятком ошпарило: его бригаду, вот уже второй месяц перевыполняющую план заготовки леса, посмели назвать шарашкиной. У него заходили желваки, исказив и без того некрасивое рябое лицо.

— Не заплачу. Дадут другого шофера. Не задавалу!

— Подожди, вспомнишь еще обо мне! — пригрозил Иван, снова пытаясь закурить. Но руки дрожали, никак не могли вытащить папиросу из мятой пачки. — Вспомнишь!

— И так помню…

Дождавшись, когда ухнули на машину хлысты, Иван взобрался в кабину и включил мотор. Поехал, ни разу не оглянувшись на бригадира…

В конторе не оказалось диспетчера — куда-то вызвали. Иван потолкался у дверей, потом увидел в окошечке седую голову «министра финансов», как называли шоферы старого кассира. И сообразил: да ведь сегодня выдача зарплаты за вторую половину месяца. А ну-ка к нему! Раз нет диспетчера, можно с получкой сходить в буфет для «успокоения нервов». А может, и к Галинке? Заодно уже… Раньше он с товарищами не упускал случая малость посидеть в день получки в буфете. Правда, это было после работы. Но сегодня особый случай…

Он подошел к окошечку. «Министр финансов» сказал, что по заведенному порядку зарплата будет выдаваться в конце рабочего дня, но передовому шоферу можно выдать и сейчас. И отсчитал ему несколько новеньких десятирублевок. А тут подкатились к Ивану дружки.

— На тебе, Иван Великий, лица нет. Кто посмел обидеть? А ну, пойдем разбираться…

В буфете было много водки, но мало закуски.

Домой Ивана привели дружки под руки.